Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Знаете, Николай, революции можно быть благодарными за то, что она четко показала, высветила, как прожектором, людей чести и подлецов. Вот скажите, я слышал, что когда вы прятали ее высочество в тайге, об этом знала вся ваша деревня…

– Да, – кивнул Николай, – все знали.

– И не выдали вас красным! Получается, что простые мужики явили свое понятие чести, в то время как многие титулованные особы, кичащиеся своим происхождением, оказались мерзавцами!

– От плод их познаете их! Так, кажется, у Матфея, – сказал Николай.

– Воистину, – согласился капитан и задал, видимо, мучивший его вопрос: – Каким образом получилось так, что вы охраняли семью государя?

– Обыкновенно… – Николай пожал плечами.

– Сформировали у нас на заводе рабочий отряд красной гвардии, и мы охраняли. Осуществляли внешнюю охрану. Я же говорил вам, что не дворянин. Я рабочий!

– И вы бы действительно помогли нам?

– Думаю, да. И не один я. Уже к концу июня многие из моих товарищей считали, что государю и всем остальным надо бежать. Так что если бы вы вышли на кого-то из нас, то вам, скорее всего, помогли бы.

– М-да… – Деллинсгаузен потер лоб. – И каким образом?"

"– Да просто все. Я, например, знал примерное расположение комнат, где находилась царская семья, их окна были закрашены белилами. Мария Николаевна это впоследствии подтвердила. Нас внутрь дома не пускали, но с бойцами внутренней охраны мы хоть и немного, но общались, знали, что они располагаются и на первом, и на втором этажах. Ночью в саду часовых не было, проникнуть в него я бы вам помог.

Атаковать нужно было сразу через парадное первого этажа, по наружной лестнице из сада на второй этаж.

– Почему?

– Потому что при малейшем шуме на первом этаже царскую семью тут же перебили бы.

– Понятно, дальше.

Деллинсгаузен был бледен и предельно серьезен. Николай же был спокоен и говорил об освобождении царской семьи как о давно продуманном и выстраданном плане.

– Одновременной атакой уничтожить охрану. Желательно холодным оружием.

– Что же, резать? – спросил Деллинсгаузен, у него дернулась щека.

– Да, – жестко ответил Николай, его лицо исказилось. – Я бы резал. Желательно было бы избежать выстрелов, хотя как свидетель расстрела я знаю, что револьверные выстрелы были слышны не слишком далеко. Но это из полуподвала без окон, а как со второго этажа, например, не знаю. В любом случае внутреннюю охрану нужно было убивать без жалости.

– Но при этом мог пострадать кто-либо из царственных узников.

– Мог, но это было бы неизбежное зло.