Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Шестого ноября, когда состояние Николая Второго стало критическим и он уже практически не приходил в сознание, императрица Александра Фёдоровна выдвинула от имени императора свежую инициативу – в случае смерти мужа посадить на престол пятилетнюю дочь Ольгу с назначением себя регентшей при ней до совершеннолетия, в случае его смерти – короновать старшую дочь Николая Второго – великую княжну Ольгу Николаевну, а её – мать – назначить регентом до совершеннолетия новой императрицы.

Двор встал на дыбы.

Министр финансов Сергей Юльевич Витте срочно собрал внеочередное совещание министров. Цель совещания – в необходимости согласовать действия министров, убедить их не признавать узурпацию власти Александрой Фёдоровной и напомнить о неоспоримости прав на престол брата Николая Второго – Великого Князя Михаила Александровича.

Министры, находящиеся в Ливадии, осознав, что на пороге нарисовался династический кризис, разделились на два противоположных лагеря – условно их можно рассматривать как «проимператорский» и «виттевский».

Первую группу чуть ли не с криком “Виват, императрица!” возглавил военный министр А. Н. Куропаткин, вторую – “всемогущий министр финансов”.

Как в любых династических спорах, прав должен был оказаться тот, на чьей стороне окажется больше штыков, и, вроде как, наличие в лагере неистовой Аликс военного министра Куропаткина должно было склонить чашу весов в её пользу. Однако, как отметил историк Александр Широкорад:"

"“Следует обратить внимание на то, что Ливадия – не Санкт-Петербург, где династические споры в XVIII веке решала исключительно гвардия.

Спору нет, рядом с Ливадией дислоцировались гвардейские части силою не более полка. Но сухим путем в Ливадию тогда попадали только через Севастополь (троллейбусного сообщения Симферополь – Ялта тогда, увы, не было, а горные тропы не в счёт). Ливадийский дворец и все окрестные постройки расположены приблизительно в версте от моря и великолепно просматриваются даже с борта прогулочного катера – сам смотрел.

А в хорошую оптику с марса броненосца видны и различия на погонах.”

Таким образом, ситуация в Ливадии в случае смерти Николая полностью попадала под контроль Черноморского флота, чью позицию определял не столько командующий вице-адмирал С. П. Тыртов, сколько командир броненосца «Ростислав» капитан первого ранга великий князь А. М. Романов.