Name: Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он, как и его предки, когда-нибудь тоже привяжет шпагу к колпаку над камином.

— Ну, это возможно, если он уж совсем состарится или слишком устанет. Но и я тоже стану старой, и от любви, возможно, останутся лишь воспоминания…

Лали убрала вязанье в столик для рукоделия, поднялась и подошла поцеловать Лауру:

— Вы рассуждаете, как пожилая вдова, а вам ведь едва исполнился двадцать один год! Милое дитя, поверьте же в будущее! И вообще, идите спать! Может быть, вам приснится добрый сон.

— Я уже очень давно забыла, что такое добрый сон."

"В течение следующих дней Лаура виделась с подругой только во время еды, в часы, строго соблюдаемые Матюриной, потому что Лали буквально летала между конторой, портом и верфями Порт-Солидора. Лаура опять почувствовала себя девочкой при вечно занятой матери, лишь изредка обращающей внимание на свое дитя. Зато теперь флаг Лодренов развевался на нескольких кораблях, и день за днем стирались следы бесчинств Понталека…

Лаура заскучала.

Она мало с кем была знакома, да и ее мать, Мария, хоть и отлично знала даже последнего конопатчика и самого молодого юнгу, но с дамами Сен-Мало особых отношений не поддерживала. Кроме одной: Розы Сюркуф де Буагри. Она была ее ровесницей и… полной противоположностью. Посвятив всю себя семье и дому, Роза Сюркуф произвела на свет девять детей, в живых из которых осталось только пять: четверо мальчиков — Шарль, Никола, Робер, Ноэль — и девочка, Роза-Элен.

Все четверо мальчиков ушли в море на корсарских кораблях и плавали где-то в Южных морях. Девочка решила не выходить замуж и жила с матерью. Жуан тоже хорошо знал Сюркуфов, потому что возле мыса Канкаль у них было имение, где они всей семьей проводили лето. Жуан часто играл с детьми, когда они навещали соседей. Именно он и настоял на сближении Лауры с этой мягкой, даже робкой женщиной, в венах которой все же текла кровь Поркона де ла Барбинэ.

Этого человека называли бретонским Регулюсом за то, что, взятый в плен варварами, он был послан алжирским деем к Людовику XIV с предложениями мира, но вместо этого отговорил монарха их принимать, а сам, верный данному слову, вернулся обратно в плен, заранее зная, что ему не сносить головы. И действительно, уже на следующий день после возвращения голова его была водружена на шест, выставленный на городской стене столицы Алжира.