Игры в любовь и смерть. Книги 1-3 читать онлайн

Художник сам как-то раз небрежно дал ей это понять, когда делал очередной набросок, и с тех пор больше никогда не спешил во время сеансов. Надо сказать, при этом он оставался вежливым, галантным и даже очаровательным, не позволяя себе ни единого вольного слова или жеста. Но порой, глядя на мэтра, Лаура чувствовала себя, мышкой, за которой охотится огромный кот-гурман, не теряющий терпения…

В этот день молодой женщине особенно не хотелось видеть Давида. Она даже не пыталась скрыть покрасневшие от слез глаза, которые выдавали ее тревогу и пережитые волнения.

— И как мне прикажете писать такое лицо? — проворчал Давид, даже не спрашивая Лауру о причине ее отчаяния.

— К сожалению, ничего другого предложить вам не смогу, пока ваши друзья не перестанут отправлять в Тюрьму моих! — воскликнула возмущенная Лаура."

"— Заведите себе новых друзей! Найдите таких, чьи мысли не отстают от эпохи. Из-за кого вы так плакали, если не секрет?

— Это всего лишь солдат Национальной гвардии, мой друг Анж Питу.

— … но это не мешает ему писать довольно ядовитые статейки. Ваш Питу, дорогая моя, — журналист-контрреволюционер. А арестовали его из-за совершенно наглой песенки, которую он сочинил. На него донесла соседка. Но, по правде сказать, его давно уже пора было отправить в тюрьму. Я ничем не могу ему помочь.

— Признайтесь лучше, что вы не желаете ничего делать! А раз так, то вам придется сегодня меня покинуть.

— Что ж, я подожду! К черту женщин и их чувствительность!

Давид ушел, громко хлопнув дверью, но два дня спустя Лаура получила от него записку:

«Ваш друг получил неофициальный совет и сказался больным. Его перевели в Бисетр, так что я надеюсь найти вас завтра в приличном виде!»

Но Лаура не успела обрадоваться тому, что Анжу Питу смягчили режим.

— Бисетр?! — воскликнул Жуан, которому она все рассказала. — Это же самая страшная больница в городе! Туда свозят всех подряд: с горячкой, с язвами, жертв эпидемий и самых безнадежных больных. Питу будет дышать отравленным воздухом, и если он еще не болен, то наверняка заболеет. Хороша милость!

— А я так радовалась, что ему не придется больше сидеть в тюрьме Форс…

— Разумеется, теперь гильотина ему не грозит, но болезни ничем не лучше.