Name: Игры в любовь и смерть. Книги 1-3
Author: Жюльетта Бенцони

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но как насчет вашего друга Давида? Он художник, он не может не сострадать несчастью другого артиста…

— Почему бы вам самой не спросить его об этом? — вмешалась Жюли. — Мне кажется, вчера он был даже излишне внимателен к вам.

— Вы правы. Но не стану скрывать от вас: этот человек внушает мне страх. Мне неловко просить его о чем-либо. А вы его близкие друзья, он бывает у вас почти ежедневно… — Последнее время Давид нечасто навещает нас, — ответила Жюли, вставая и подходя к зеркалу, чтобы поправить растрепавшиеся волосы.

— Он никогда не любил жирондистов — эти люди казались ему излишне вялыми. У нас же он бывает скорее по привычке, чем из дружеского расположения. По-моему, Давид вообще не знает, что такое дружба. Послушайте меня и поверьте мне. Если вы хотите, чтобы Давид согласился вам помочь — а он может это сделать, потому что он один из немногочисленных друзей Робеспьера, — вы должны сами попросить его об этом. Вы знаете, где он живет?

— В Лувре, если я не ошибаюсь?

— Да. Там у него огромная мастерская.

Поезжайте к нему, Лаура! В конце концов, вы ничем не рискуете.

Именно эти слова повторяла про себя молодая женщина, когда после полудня садилась в экипаж, чтобы отправиться к знаменитому художнику и члену Комитета общественной безопасности.

Как переменился старый Лувр! После революции в его стенах разместилась Академия скульптуры и живописи и появилось множество мастерских художников, скульпторов, граверов. Разумеется, только самые известные удостаивались такой чести. Однако штурм Тюильри 10 августа 1792 года и резня швейцарских гвардейцев напугали и заставили уехать многих художников.

С тех пор Лувр заняла шумная и разнородная толпа «жрецов нового искусства». Они устраивались кто как мог, не щадили внутреннего убранства дворца, сносили стены, отгораживали помещения для кухонь, развешивали на окнах белье для просушки. Что же касается знаменитых клумб, то они превратились в настоящие огороды, и теперь вместо благородных роз там росли морковь и свекла.

Академия скульптуры и живописи была низвергнута Давидом, который давно питал к ней ненависть.

Отныне в Лувре должны были царить только великий мэтр и его ученики, которые временами вели себя хуже террористов. Уничтожение академии повлекло за собой разграбление художественных ценностей — гобеленов, бронзы, бюстов, барельефов, — которые Давид не считал нужным защищать. Это выглядело тем более абсурдно, что Луи Давид собирался занять пост директора музея, который Конвент намеревался открыть в Лувре.