Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И тогда хочется сделать все, чтобы ни попросил их хозяин.

— Распусти волосы. — Произносит он, слегка приоткрывая губы.

Девушка поднимает руки с тонкими красивыми запястьями, запускает пальцы в прическу и черные пряди рассыпаются по плечам. Она знает, что ее внешность заводит мужчину, ведь в самую первую их встречу, он сказал, что ее голубые глаза так прекрасно смотрятся в сочетании с этим насыщенным черным цветом волос.

Встряхнув головой, девушка кладет волосы на плечо и снова тонет в его медовом взгляде. Ей хочется есть из его рук, встать на колени и просить облегчить ее страдания, насытить тело и душу.

— Медленно! Разденься! — Приказывает он грубым голосом и смотрит, как красный шелк платья летит к его ногам.

Мужчине нравится смотреть на то, как жертва подчиняется любому его жесту, как эта самка плавится под его взглядом и раздвигает ноги в надежде на то, что получит желаемое. Его возбуждает не она сама, а та сила, которая сейчас плещется внутри него и требует незамедлительного выхода наружу.

Но, нет, не сейчас. Он потерпит до вечера, он пока не наигрался с этой малышкой. Высокая и стройная, с гривой черных шелковистых волос и яркими пронзительными голубыми глазами, эта девушка так напоминала ему ту, другую, из-за которой он вынужден существовать в этом мире, выживать и приспосабливаться. Она бросила его, предала и оставила умирать мучительной медленной смертью, но он не сдался. Не зря его дар в магии с детских лет называли особенным, уникальным, редким и необъяснимым, но то были лишь крохи того, чем он владеет сейчас.

Пьянящая сила подарила ему контроль над всеми самками этого жалкого умирающего вида, и он не щадил не одной из них. Первые выбирались наобум, в барах и ночных клубах, где он заливал виски мысли и воспоминания о прошлом, глушил спиртным боль от потери любимой женщины.

Любовь! Такое всеобъемлющее многогранное чувство, которое призвано нести с собой счастье и радость слияния со второй половинкой, покой и умиротворение рядом с тем, кого ты по-настоящему любишь.

Но ему это чувство принесло лишь разрушение и острую как игла боль. Она ввинчивалась в мозг и сердце, выворачивала наизнанку душу, сдирала заживо слой за слоем с него самого, пока, наконец, не остался только обугленный скелет: жестокий, равнодушный и лишенный жалости, остов, который нарастил на себя новую кожу и обрел новую личину. Да, он действительно стал другим, неузнаваемым в отображении зеркальных поверхностей и закрепил свой триумф первой жертвой.