Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Так что там со святым воинством? Почему ты вообще решил, что это не люди синода? У них гораздо больше поводов враждовать с этой парочкой, чем у Альрейна. С последним так они вообще, вроде как, деловые партнёры, — спросил бородач, вытряхивая пепел из своей трубки.

— На них были метки. Знаки единого. Синод это считает ересь. А кроме того — мы перехватили нескольких почтовых голубей. Там был приказ — устранить парочку, если они попытаются сунуться к башне. За его подписью и печатью.

— И то и другое можно подделать, — главарь щёлкнул пальцами.

В трубке вновь начали тлеть сухие листья, — Более того, на месте синода я бы именно так и сделал. Впрочем, это ни на что не влияет. Ни агенты, ни храмовники не должны добраться до башни. Если они перегрызут друг-другу глотку в процессе, тем лучше для нас.

— Храмовники и без того не смогут. Они лишь люди и…- начал было Дамьен, но главарь тут же его перебил.

— Они бы не стояли там лагерем, если бы не могли. Наверняка они нашли или прямо сейчас ищут способ защититься от излучения.

Проследи, чтобы у них это не получилось.

— Хорошо, — на этот раз шпион не стал спорить. Главарь снова наполнил свой кубок и слегка пригубил вино. Дамьену на этот раз он предлагать не стал.

— Давай свои плохие новости.

— Появляется всё больше этих из пятого поколения, — шпион зябко поёжился, — Ведут они себя так же, как и те двое. Держатся обособленно. Иногда в группах по два-три человека. Шифруются, как не знаю кто. Один такой с тобой рядом пройдет, а ты даже и не поймешь, что он не один из местных.

И самое поганое — копят силы.

— Отращивают зубы, значит… — бородач на мгновение задумался. Огонёк трубки выхватил из полумрака его губы, кривящиеся в недовольной ухмылке, — Это действительно прискорбные вести. Значит старая стратегия не работает и вольных странников вместе с волками и их конфликтом можно пускать в расход. Хотя, конечно, лучше бы натравить их на этих новых. Сколько человек из старой гвардии остались нам лояльны?

Шпион ответил не сразу.

Сидел и что-то прикидывал в уме. По его лицу трудно было что либо разобрать, но я всем своим существом чувствовал, что он не хочет говорить главарю правду.

— Около трёхсот, если считать исключительно агентов, — наконец ответил Дамьен. Соврал он или сказал правду — определить было невозможно. Лицо шпиона оставалось непроницаемым, — Раскиданы по всей стране. Но ежели учитывать местных, то почти две тысячи человек.

— Пусть займутся поисками.