Левый глаз вытек и висел на щеке, держась на каких-то нитках, половины зубов не хватало, и вместо них из щели разбитого рта торчали острые окровавленные осколки. В окровавленной правой руке человек держал огромный кухонный тесак, которым пытался дотянуться до забившегося в угол Погодина.
– Убью паскуду, – рычал незнакомец, – в капусту покрошу, хер на пятаки порежу!
Сначала Федор решил, что все еще спит и видит кошмар, но, когда холодное лезвие задело его ладонь, оставив на ней белую, быстро наполнившуюся кровью бороздку, он понял, что его жизни угрожает вполне реальная опасность.
По-прежнему ничего не понимая, очумевший спросонья, он подтянул к себе обе ноги и, резко выпрямив их, лягнул это страшное лицо. Босые ступни с чавкающим звуком ударили в горячее, скользкое и липкое, и человек, не переставая реветь быком, отлетел к противоположной стене. Федор чувствовал, что его подошвы запачканы чужой кровью. Подумав о том, что по одной из них, помимо крови, наверняка размазан человеческий глаз, он с трудом подавил рвотный спазм.
Отброшенное им чудовище начало подниматься, царапая стену ножом, но тут в коридоре затопало множество ног, раздались возбужденные крики и какой-то грохот.
– Где этот мудак?! – во всю глотку проорал кто-то, перекрывая стоявший в коридоре гвалт. – На куски разорву пидорюгу!
Решив, что речь идет о нем, Федор оцепенел, прощаясь с жизнью. Бежать было некуда, а о том, чтобы в одиночку отбиться от этой озверевшей толпы, не могло быть и речи.
Ему представлялось, что судно каким-то образом захватили пираты. Что это за пираты и откуда они взялись в Архангельском порту, он в этот момент как-то не думал. Дверь каюты с треском распахнулась и, сорвавшись с петель, обрушилась на пол. В каюту ворвалась ревущая, остро воняющая потом, водкой и еще бог знает чем толпа. Человек, пытавшийся зарезать Федора, заревел совсем уже дико и рубанул переднего из вошедших своим чудовищным тесаком. Тот увернулся, нырнув под удар, и обрушил пудовый татуированный кулак на кровавую маску, сквозь которую на него глядел налитой кровью, бешеный, совершенно бессмысленный единственный глаз.
Человека с ножом повалили и, не переставая избивать, поволокли прочь из каюты. Выглянув в забрызганный кровью коридор с разбитыми плафонами и разнесенными в щепки дверями кают, Федор успел увидеть, как одноглазого за ноги волокут вверх по трапу на палубу, продолжая размеренно молотить чем попало.
