Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Пилот, вон, в первый раз летит, наверное! Вообще ничего не умеет и не знает! А ты ему мертвую петлю предлагаешь сделать! Хах, как бы не так. Он взлетел-то еле-еле!

— Ну Ирина Павловна, ну хватит уже! — начали возмущаться школьники. — Весь праздник портите!

Ребята продолжили давать отпор своей классной руководительнице, тогда как на лбу Художника проступил холодный пот, а руки сами собой вцепились мертвой хваткой в штурвал.

— А что, я по-вашему, не права? — женщина почувствовала, что смогла задеть ненавистного пилота.

— Он ведь, и правда, ничего не умеет. Я буду жаловаться и требовать, чтобы вас уволили! А сейчас немедленно верните нас на землю, пора заканчивать эту скукоту!

— Ну Ирина Павловна!.."

"— Ирина… — прохрипел Художник. — Ирина… — руки начали действовать сами по себе. Перед глазами пронеслись все те ужасы, что он пережил за годы тренировок. Да, эти две недели тянулись для него, как несколько лет. А то и как целая жизнь… — Мёртвая петля, значит? Будет вам мертвая петля!

* * *— А мы чем займемся-то? — Художник уже ушел, тогда как остальным бойцам не терпелось отправиться на какое-нибудь опасное задание.

— Ну… — я почесал затылок и задумался на пару секунд. — Сейчас пойду в штаб, попрошу предоставить мне полный список, и выберу что-нибудь интересное. И поверьте, что-нибудь интересное там точно найдется, нутром чувствую!

— Вообще, могло быть и хуже, — выдохнули бойцы.

— Да, например, охота на медведя, — усмехнулся Игорь.

— ТОЧНО! — я от радости аж подскочил со своего места.

— Ты гений, Игорь! Всё, я побежал!

* * *Кардиналов вот уже полтора часа сидел в кабинете начальника военной части, и они вместе с Лежаковым успели обсудить немало дел. Но в какой-то момент капитан посмотрел на часы и быстро поднялся со своего места.

— Извини, генерал, но мне надо бежать.

— Да подождут, — махнул рукой Лежаков. — Я же тебе самое главное не сказал! Тут такое…

— Нет, правда, — помотал головой Кардиналов. — Срочно надо. Ко мне гражданские должны прийти, им назначено.

— Какие еще гражданские? — нахмурился генерал.

— Помнишь барона Сладкова?

— Конечно, помню! — воскликнул Лежаков. — Хороший был мужик, воевал до последнего, не жалея ни себя, ни врага!

— Ну так вот, его жена и дочь просились на прием, — пожал плечами капитан.

— А, понимаю, тогда у меня всё. Не смею задерживать, — нахмурился генерал.

— Но ты говорил, у тебя что-то важное…

— Ничего важного, — помотал он головой.