Яма (СИ) читать онлайн

— Вот! А ""таких"" я бы тебе в свой дом не разрешила водить.

— Харэ, ладно? Не хочу о ней говорить.

— В таком ключе? — подняла к брату лицо. — Или вообще?

В душе ликовала, подметив Серегино сердитое ""не такая"". Не продолжил ведь настаивать, что Кузнецова — только друг.

""Очень хороший знак"", — решила Леська.

— И так, и так.

— Окей, — кивнула. — Не хочешь, не будем.

Снова прижалась щекой к груди.

— Что я буду делать без тебя в Киеве?

— Жить.

— Приедешь ко мне? В гости?

— Приеду.

***Он стоял один посреди огромной сцены актового зала.

Сначала его выдрючил декан, следом — замдекана. И, конечно, особо активные члены педколлектива, имена и должности которых Град либо не помнил, либо просто не знал. Студпрофком от моральных порицаний удержался, только по их небезразличным взглядам и так стало понятно — они его ментально поддерживают. В конце главная из них, в лице Русланы Кузнецовой, с коротким сухим суммированием фактов попросила скостить для Сереги наказание.

Представители милиции и вовсе не распинались.

Зачитали только какое-то административное распоряжение, которое касалось, в принципе, всех учащихся. Особых претензий к Граду у них не было, так как Закревич не пожелал писать заявление. Видимо, побоялся того, что его после такого социально сожрут и выср*т.

Остальных заинтересованных, как всегда, заткнули деньги отца.

Настоящее напряжение Сергей испытал, только когда пожелала выступить Кузя. Он был чертовски, мать вашу, против. Но не спихнешь же ее со сцены, в конце концов.

Пришлось сжать волю в кулаки и молча терпеть ее воодушевленный рассказ о том, какой он, Сережа, прекрасный человек и друг. Приписала ему все, что можно… Нет, он, конечно, поддался эмоциям и вышел из себя именно потому, что ее обидели, но нахр*на об этом разжевывать тысячам любопытных и не очень людей?

Когда он смирился с мыслью, что спихивать ее со сцены недопустимо, некое чувство, привитое ему явно не воспитанием, оформилось в требовательное желание прикрыть Нику.

Чтобы все эти придурки и дуры, мудаки и шлюхи, моралисты и заучки, ну и остальная масса в меру нормальных людей, перестали пялиться на нее с такой интенсивностью.

Свой рассказ Ника приправила решительными акцентами, сохраняя впечатляющий апломб. Это притом, что вчера с Градом она позволила себе быть размазней. Сегодня, он чувствовал, внутри нее тоже все дрожало, но в своем вербальном обращении она неслась, как локомотив, за права женщин и человечества в целом.