Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вместо ответа Морис достал откуда-то небольшое зеркало и направил его на меня так, чтобы я видела свое отражение.

— Что вы тут видите, мисс Габруа?

— Эмн… Себя?

— А если глянуть глубже? Что вы тут видите?

— Я не понимаю, о чем вы…

— Я вот вижу куклу Барби, — широко улыбнулся Морис. — У куклы Барби прекрасная прическа даже после недавнего душа, глаза ярко подведены, розовая помада на губах, розовый маникюр в тон и подозреваю, что педикюр, розовая сумочка и даже юбка на вас сейчас розовая. Туфельки на таких шпильках, будто вы собрались вышагивать на подиуме, но никак не бегать по заданиям инквизиции.

Цокать каблучками на выездных работах не получится, увы. Разве что чавкать ими, увязая в грязи. Знаете, чего вам не хватает? Леденца на палочке. Розового и клубничного. Стройная и соблазнительная блондинка Барби будет отлично смотреться где-нибудь в офисе министерства магии в качестве секретаря какого-нибудь важного начальника. Но не в инквизиции. Никак не в инквизиции в качестве стажера учебной группы, специализирующейся на особо опасных тайных заданиях Генерального Штаба.

Понимаете, о чем я, мисс Габруа?

— Понимаю, — кивнула серьезно, изо всех сил стараясь оставаться спокойной. — Вы сдаетесь.

— В смысле?

— Ну, столкнулись с нетипичным некромантом и сразу повесили на меня ярлык ""кукла Барби"". Очень лестно, конечно, спасибо, — я отвесила шутливый полупоклон. — Но беда для вас в том, что вы встретили меня, хм, по одежке и даже не удосужились глянуть комментарии приемной комиссии по поводу моих знаний и умений.

Вы — слабак, мистер Клаксон. Или Кларксон? Простите, у меня очень плохая память на имена и фамилии. Зато потрясающая память на все некромантские обряды и высокий потенциал в целительстве. Но зачем в вашей учебной группе такой полезный стажер? Вы же тут круче всех, сами справитесь.

Челюсть Мориса можно было искать на полу, но мне было лень пускаться на ее поиски.

Он молчал, наверное, с минуту. Напряженно так, вдумчиво. Пытался переварить услышанное, надо думать.

Потом поинтересовался:

— Как поживает ваш инстинкт самосохранения?

— Атрофирован.

Он всегда атрофирован, когда приходится общаться со слабыми представителями мужского пола, которые сдаются при первой же трудности, видят на мне только розовые лак и юбку и не способны смотреть на меня как на специалиста.

Вот теперь Морис вытаращился на меня уже без снисходительности. А с нескрываемым изумлением и застывшим на лице выражением ""ты в себе ли, деточка?""

Деточка не в себе.