Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ну, здесь часто идут дожди, — сказала та с лукавой улыбкой. И я понял, что эти двое помирились.

— Ладно, мне пора. Нужно проверить окна, — Коля поспешно встал из-за стола и покинул комнату.

Я же сидел, откинувшись на спинку стула, и рассеянно смотрел перед собой, обдумывая сложившуюся ситуацию.

— Павел Филиппович.

Голос кустодия вырвал меня из размышлений. И я взглянул на стоявшего неподалеку Зимина.

— О чем задумались? — спросил он.

— Что, простите? — переспросил я.

— О чем ваши мысли? — терпеливо повторил Зимин.

— О сложившейся ситуации, — ответил я и вынул из кармана телефон. Открыл список контактов и принялся искать номер Нечаевой.

— Надеюсь, вы расскажете, о чем речь, — произнёс Зимин. — Но после того как я переоденусь."

"— Идемте, я покажу вам комнату, — предложила Авдотья. И они направились к лестнице.

Я только подивился тому, как эти двое гармонично смотрелись рядом. Но тут же отогнал от себя лишние мысли и нажал кнопку вызова.

Трубку взяли почти сразу. И в динамике послышался знакомый голос, от которого на душе вмиг потеплело.

— Павел Филиппович, где вы? — начала Арина Родионовна, и голос у девушки был очень уж обеспокоенным. — На улице разыгралась такая сильная гроза!

— С нами все хорошо, — успокоил я Нечаеву. — Мы добрались до конюшен Двушкина и, кажется, нашли разгадку тайны этих болот. Как только гроза закончится, мы выберемся отсюда и будем думать, что делать дальше.

— Хорошо. Значит, все в порядке.

Голос Нечаевой стал спокойнее. И я уточнил:

— А какие у вас новости?

— Кажется, одна из молний попала в антенну, — неуверенно ответила Арина Родионовна.

— Телевизор показывает только рябь. И Фома говорит, что от этого Виноградова не в духе и ворчит.

Я улыбнулся:

— Иногда мне кажется, что Любовь Фёдоровна просто боится грозы.

— Фома тоже так думает, — согласилась со мной Нечаева. — Но телевизор ее хоть немного успокаивал. Наверное.

— Итак, Павел Филиппович, что можете поведать? — послышался со стороны лестницы голос кустодия. Я быстро произнёс:

— Мне пора.

Доброй ночи, Арина Родионовна. И передайте всем домашним, что я жив-здоров.

— Передам, — пообещала Нечаева. — А то все волнуются. И вам доброй ночи, Павел Филиппович.

Я хотел было сказать еще что-нибудь, но не стал. Завершил вызов, и убрал телефон в карман.

Зимин вышел в комнату, и я невольно усмехнулся, при виде кустодия. На мужчине был белый махровый халат, который был ему явно велик. И полы одежды волочились по доскам словно шлейф.