Я, они и тьма читать онлайн

«Бом-бом-бомм!»

Больно! Как же больно, господи!

Я застонала, вытянувшись на полу стрункой. Боль прошивала все тело, и я все сильнее теряла связь с реальностью. Если потеряю совсем, то умру. Тьма уничтожит Пилия и, может быть, весь Дигон, разорвет мне сердце, а потом расслоится снова на тысячи бессознательных теней, которые будут мучить и так настрадавшихся женщин. И сама богиня не найдет покоя. И никто из нас не найдет.

Я могу, я должна взять тьму под контроль.

Я сжала зубы, готовясь к новой боли, но тьма решила пойти другим путем.

Перед глазами быстро-быстро замелькали кадры, картинки прошлого — моего, Йолы и мертвой богини. Они тасовались, смешивались, а потом наконец превратились в единое полотно.

Я видела испуганные глаза мальчишки, ради которого Первая пожертвовала своей жизнью. Его рыжие вихры, тоненькие запястья. Невольно ощутила к нему прилив нежности — чувствами не своими, а богини. Мой милый добрый мальчик! Мое дитя, которое я причастила к своему миру, провела между миром людей и миром богов! Мое дитя, в котором осталась часть меня.

А потом лицо мальчика начало меняться. Поплыли, но тут же стали четче, резче, по рыжим огненным волосам рассыпалась соль седины. И на его месте оказался другой. Его потомок. Сын с рыжими, как лисий хвост, волосами и с голубыми глазами матери. Мелькали лица — одно за другим. Они старели на моих глазах, и раз за разом я наблюдала за преемственностью. Менялись черты, менялись оттенки рыжего в волосах, но что-то неуловимое оставалось неизменным во всех этих людях.

Сколько их, этих мальчиков с рыжими волосами, так похожих друг на друга?"

"Последний ребенок неуловимо мне кого-то напомнил. Кого? Вот исчезла детская припухлость с щек, вот четче проявились скулы, длиннее стали волосы, уйдя из медной рыжины в темный каштан. Блеснули яркой зеленью глаза. Дерек! Дерек Ват Йет! Он серьезно смотрел прямо на меня, был таким спокойным, собранным, таким сильным и смелым! Мой мальчик! В сердце опять заболело, но теперь от нежности, от любви к нему, к такому родному…

А потом картинка сменилась — мертвое лицо, по каштановым прядям стекает кровь, на белой коже — алые дорожки, которые бегут, бегут, впитываются в ковер все сильнее, все больше.