Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она замерла в тот момент, когда на кожу лёг холодный металл, а в ложбинку груди опустился камень, остужая кожу, рассыпая вокруг чувствительные мурашки.

Но все эти ощущения меркли на фоне мимолётных прикосновений тёплых пальцев Леандора в тот момент, когда он надевал ожерелье, застёгивал его, при этом дыша рвано, часто. У Аделины чуть не подкосились ноги от трепетного волнения.

Отойдя вновь к столику, Леандор взял ещё один футляр, достал браслет дополняющий ожерелье и после кивка Адель на его вопрос: «Позволишь?», застегнул его на запястье Адель.

В третьем футляре были длинные серьги того же комплекта и с меньшими камнями, которые Адель вдела в уши сама.

– Позвольте вам напомнить о времени, – в очередной раз вторгся в их переплетенье взглядов дворецкий.

Портал вывел Аделину и Леандора сразу в королевский дворец. Судорожно сжимая локоть теперь мужа, Аделина прилагала безумное усилие, чтобы не выдать хотя бы на лице своего волнения.

Положив ладонь на вцепившиеся в его рукав пальцы Аделины, Леандор повернув голову, тихо проговорил:

– Всё будет хорошо.

Всего лишь представят тебя, один танец и…

– Танец? – вскинула на Леандора испуганный взгляд Аделина, едва не запутавшись в подоле платья.

Они уже вышли из портального зала и сейчас следовали за гвардейцем к бальному залу.

– Всего лишь один танец, Дели, – мягко сжав её ладонь, попытался успокоить Аделину, но она, прикусив губу, отвернулась.

Роскошь дворца поражала своим великолепием. Может раньше Адель с удовольствием, любопытством и восхищением рассматривала бы его, но не в этот раз.

Вспомнился первый и единственный её визит сюда. Тогда матушка привезла её на бал дебютанток. Это было неприятное воспоминание, потому как на тот момент Адель едва исполнилось шестнадцать колод. Глупая, наивная девчонка, верившая в сказку. И вот, выросшую вдали от столицы в пансионе для девиц среднего сословия Адель, окунули в светскую жизнь высшей аристократии с головой. Она тогда столкнулась с брезгливыми, надменными взглядами других дебютанток и их родительниц, злыми, подчас на грани оскорблений, шепотками и колкостями.

Но всё это меркло на фоне меркантильности матери. Она сразу отвадила решивших пригласить на танец юную Адель первых двух молодых людей, подбирая ей в пару состоятельных, но при этом пожилых мужчин.

У огромных, украшенных резьбой и позолотой дверей бального зала их встретил церемониймейстер:

– Ваша светлость, – поклонился мужчина в пышном, на взгляд Аделины нелепом фраке.