Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– А можно просто заключить сделку, – спокойно подсказала лучший для меня вариант. – Вы ничего не потеряете, если позволите мне попробовать.

Несколько секунд Арчиваль рассматривал меня с интересом.

– Теперь я понимаю, почему ты стала избранницей Виктрэма.

Произнеся странный комплимент, он согласился выслушать мои условия.

– Вы и ваши люди оставляете моего брата и других латорийцев в покое, взамен я открываю врата. Если у меня не получится…

– Я убью Болеса и остальных техномагов, – обыденным тоном произнес Арчиваль.

– Виола, ты о себе забыла, – прошептал Цветков.

Не ожидала от него сочувствия и посмотрела с удивлением. Но менять условия не стала: что-то подсказывало: предатель может передумать.

– Хорошо, я дам тебе шанс, Виола Джун. Пойдем.

– Нет, сначала клятва.

Губы Арчиваля растянулись в нехорошем оскале.

– Тьму Кромешную призываю в свидетели…

– Нет, – дерзко перебила я, – клянитесь именем своего настоящего бога.

В его глазах я увидела ярость и восхищение.

– Эшкиль, мой повелитель, услышь и подтверди мои слова…

Сразу направиться к вратам не получилось, Цветкову пришлось искать артефакты, чтобы привести в чувство целителя.

Его злобный взгляд обещал поквитаться, и мороз пробежал по коже, когда я поняла, что меня спасет лишь чудо.

Пока шли к вратам, Арчиваль внезапно вспомнил, что он аристократ и, согласно правилам этикета, должен развлекать даму интересной беседой.

– Всего у храма четыре основных входа, по количеству сторон света, и два запасных. Пять из них уже недоступны, долго рассказывать, как это произошло.

Этот вход, седьмой, сделал для себя Эшкиль. Я случайно узнал о нем от одного жреца лет пятнадцать назад. Он увидел во мне родственную душу.

Я скосила глаза – на лице Арчиваля блуждала безумная улыбка – и чуть не споткнулась о камень под ногами.

– Осторожнее, госпожа Джун, я буду горевать, если свернете шею, а я буду ни при чем, – прошептал насмешливо Шайру.

Мерзкие шутки пугали. Не знаю как, но я еще держалась. Чем ближе подходили к вратам, тем ужаснее становились предатели.

Их словно выворачивало наизнанку, демонстрируя миру их душевную грязь.

Храм уже не впечатлял, где-то краем внимания я отмечала его красоту, и только. Темные мысли, что не справлюсь, что погибну, что я должна умереть, но не открыть врата, все чаще и чаще приходили в голову. И это точно были не мои мысли. Я не хотела умирать, верила, все образуется. Добро всегда побеждает.

– Мы пришли, – тихо произнес бледный Цветков.