Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Федот! Нет! – закричал Мухин. Подбежав, он перекинул себе на спину друга и засеменил с ним в сторону проулка.

Митенька, перепачкавшись в крови, подхватил под руку тело Бестужева, и они вместе с Лужиным поволокли его прочь в безопасное место.

– Лешка! Лешка! Алексей, потерпи! Сейчас! – Егоров разрезал кинжалом офицерский кафтан, камзол, исподнее, добираясь до тела. Входное отверстие на груди алело ручьем ярко-красной крови.

Веки у лежащего дрогнули, и глаза приоткрылись.

– Вот и все, друг! – чуть слышно прошептал Бестужев.

– Теперь мне уже ничего не нужно. Прощай, еще сын будет – моим – нашим – именем его назови… – Изо рта побежала струйка крови, он резко дернулся и обмяк. Застывший взгляд смотрел куда-то ввысь, в это покрытое копотью небо.

– Ваше высокоблагородие, Алексей Петрович, простите, все боковые здания зачищены! – опустившись рядом с полковником на колени, докладывал Радован. – Но этот перекресток – он нам много крови будет стоить. Там такие дома большие напротив и улица широкая, она вся простреливаемая, а еще ведь баррикада стоит!

Егоров закрыл глаза Бестужеву и посмотрел на Радована.

– Милорадович, гоните фальконеты сюда! Где там наши орудийщики?! Чтоб им!.. Пару фальконетов сюда и быстрее к перекрестку катите!

– Слушаюсь, господин полковник! – Капитан-поручик вскочил на ноги и прокричал что есть сил, перекрывая грохот боя: – Чижов! Чижов! Бери всю свою банду и быстро дуй за фальконетами. Приказ командира полка – подкатить сюда пару. Пулей туда и обратно!

– Павших к боковинам здания подтаскивайте! – распорядился Алексей.

– Раненых тоже туда же. Чтобы людям Рогозина их не приходилось искать, а быстрее на носилки класть и к лазарету выносить.

– Вашвысокоблагородие, разрешите, я вас перевяжу! – попросил его сержант Дубков, закидывая свой штуцер за спину. – У вас с локтя вона как кровь стекает, – кивнул он на раненую руку. – Господин полковник, вы же нас сами учили, что с такими ранами не можно шутить! Непорядок это, ну что вы, в самом-то деле! – ворчал ветеран, видя нерешительность командира.

– Давай уже, Макарович, перевязывай, – вздохнул Лешка, – только побыстрее, да и не стоило оно того, там так себе царапина, кость-то ведь сама целая.

– Царапина не царапина, а положено все обильно спиртусом проливать, а потом уже чистым полотном оборачивать, – все ворчал Макарович, вспарывая кинжалом рукав. – А то других учат, а сами!..

– Что, Митя, не ожидал такого?! – спросил Алексей у сидящего возле стены дома Толстого.