Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он дарил ей наслаждение, все ближе подводя к вершине, играя и дразня, лаская пальцами, губами, языком.

Ее тело двигалось в яростном, безумном ритме, Еве казалось, что плоть тает, растворяется в пламени. Жаркое срывающееся дыхание опаляло ее губы, пальцы впились в плечи Адама. Она шептала его имя, испуганная силой обрушившегося на нее блаженства. Перед глазами мелькали разноцветные вспышки, бедра вздымались и опускались, все быстрее и быстрее, и вот наконец могучая волна наслаждения подхватила ее и вознесла ввысь.

Из груди графини вырвался громкий крик.

Трепещущая, потрясенная, Ева бессильно раскинулась на диване, а в следующий миг Адам накрыл ее своим огромным сильным телом. Бедра Евы качнулись вверх, ноги обвились вокруг его талии. Два тела слились в страстном объятии."

"Адам пытался обуздать себя. Его мускулистые руки напружинились в мучительном усилии. У Евы невольно перехватило дыхание, она видела, как нелегко ему сдерживаться, подчинять воле страсть.

— Все хорошо.

Я хочу этого, Адам. Пожалуйста, не медли, — горячо зашептала она, желая дать ему свободу, выпустить на волю стихию, бушевавшую в нем.

С протяжным вздохом Адам качнул бедрами. Вначале медленно, затем все быстрее и быстрее. Впившись пальцами в его плечи, Ева подхватила этот исступленный ритм, выгибаясь всем телом, наслаждаясь яростными выпадами, пока с губ Адама не сорвался хриплый крик:

— Айви! О Айви!

Они лежали в приятной истоме, сплетясь телами. В эти чудесные мгновения, полные бездумного покоя и умиротворения, Ева восхищенно водила руками по гладкой коже Адама, словно ей вдруг открылся новый, неизведанный мир.

Ее пальцы плавно двинулись по рельефным мышцам плеч и груди, шаловливо пробежали вдоль тонкой полоски золотистых волосков на животе вниз, к спящему жезлу, который тотчас пробудился, отозвавшись на ее прикосновение. Тогда Ева соскользнула с дивана на пол, встала на колени и обхватила губами его естество.

Адам шумно вздохнул, его пальцы зарылись в волосы Евы, путая волнистые пряди.

Ее губы и язык продолжали захватывающую игру, мучая и дразня, даря пьянящий восторг. По телу Адама пробежала дрожь, ноги раскинулись шире, голова запрокинулась.

— Айви, — выдохнул он, — о боже, Айви…

В этот миг она возблагодарила судьбу за свою искушенность. Ева умела доставить любовнику наслаждение, но никогда прежде она не испытывала такого ликования, такой острой гордой радости.