Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Впрочем, недолго я пребывал в растерянности. Следующие его слова многое расставили на свои места.

— Их тут нет, — произнёс он. — В земле никого нет, Саша. Только эти камни. Только лишь они одни.

Я обернулся и внимательнее посмотрел на поднимающиеся из снега каменные изваяния.

Пять каменных изваяний поднимались на самом краю поляны, лишь слегка присыпанные снегом. И на каждом нацарапаны имена. Криво. Неровно. Будто сделанные на эмоциях, их резали в камне ножом, высекая лезвием прочный и неподатливый материал.

"И не нужно было быть гением, чтобы понять, кому именно принадлежали два самых высоких из них.

Илья и Алёна Разумовские.

Те, что стояли рядом с ними и были меньше, тоже носили на себе имена.

Константин, Алексей, Алиса. Двое моих братьев и сестра, которых я никогда не знал. И никогда не узнаю. Пять камней и пять имён. Вся семья. Все, кто в тот день оказались очень далеко от родной Империи и на чужой земле.

— Я поставил их здесь через семь лет после того, как всё произошло, — негромко сказал Князь.

— Притащил их сюда и вкопал в землю. Собственными руками. Для наших с Ильёй отца и матери решил не делать. Всё-таки они умерли гораздо раньше. И похоронили их, что называется, при полном параде. Могилы до сих пор на кладбище. Я даже там был, хотя и не хотел во всём этом участвовать.

Князь подошёл ближе, встав рядом со мной, и посмотрел на камни. Немного помолчав, он продолжил. Негромко и тихо. Будто боялся осуждения со стороны мертвецов, которых здесь никогда не было и могли его услышать.

— Знаешь, когда умер Николай, твой дед и наш с Ильёй отец, я спустился в погреб и взял бутылку лучшего вина, — Князь негромко усмехнулся и покачал головой. — Господи, как же я был рад, что старый мерзавец наконец отдал богу душу. Как я был тогда рад. Ты даже представить себе не можешь. Это… это сложно передать словами. Он ведь не всегда был таким. Очень долгое время, пока сохранялась вероятность того, что у меня пробудится дар, он относился ко мне… сносно.

Даже хорошо, если уж по честному. Но когда стало понятно, что силы у меня нет, всё сильно изменилось. Его отношение ко мне стало холоднее, чем камень, который с помпой установили над его могилой.

Он покосился на меня и усмехнулся.

— Не думай, что я не ценю того, что со мной случилось. Многим бастардам живётся… жилось куда хуже, чем мне. Повезло, что отец решил, что у меня есть потенциал, и забрал в семью, несмотря на то, кем была моя мать.