Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Возмущение и гнев, что горели внутри неё, разом превратились в стыдливое, чуть ли не трусливое желание оказаться где угодно, но подальше от того столика, за которым мы сидели.

Или же, что несколько более вероятно, как мне кажется, подальше от меня.

— Александра, что у вас случилось? — спросил я, но уже куда спокойнее.

— Это ты в точку сказал, — бросила она, отведя взгляд в сторону и явно избегая смотреть мне в глаза. — Верный и преданный. Всё, как ты и сказал.

— Это ты сейчас к чему?

— К тому… — начала она, всё ещё избегая смотреть на меня, но затем покачала головой.

— Это тебя не касается!

— Нет уж, — не согласился я. — Давай, выкладывай. Что у вас случилось! Александра!

— Я сказала ему, что ты больной на всю голову псих! — выпалила она, и у неё словно крышку сорвало. — Да! Именно так и сказала! Ты, Александр, ненормальный! Никто в здравом уме не будет делать то, что делал ты! Никто! И я сказала это ему в лицо! Высказала всё, что думаю! И знаешь, что? Он принялся тебя защищать! Говорил, что я не понимаю.

Что я тебя совсем не знаю…"

"На последних словах тон её голоса поднялся уже настолько, что сидящие за столиками вокруг люди начали коситься в нашу сторону. Но Романову, похоже, это не особо волновало. Её несло на эмоциях.

— Так что да, — ядовито продолжила она. — Ты прав, Александр. Он верен до одури. Всё, как ты и сказал. Слово в слово. Он верен. Тебе. А ты его используешь. Он рассказал мне вчера.

Пытался переубедить. Говорил, что ты помогаешь людям. Но знаешь, что я увидела? Ты каждый раз использовал его, когда тебе это было выгодно! Когда он был тебе нужен. А Виктор, похоже, слишком тебе предан, чтобы понять, что ты сделал его придатком своих «приключений»!

Последние слово она проговорила с явным отвращением в голосе. Её эмоциональное состояние вновь качнулось. Только в этот раз уже в сторону раскалённой ярости. И вся эта ярость была направлена именно на меня.

— Думаешь, что это я просто так взяла и бросила его? — резко, даже не пытаясь скрыть агрессию в голосе, спросила она меня. — Нет, Александр. Даже не близко. Ты, видимо, настолько зазнался, что даже не замечаешь, насколько Виктор тебе предан. И он будет предан. Во что бы то ни было. Во что бы ты ни влип, стоит тебе лишь попросить, и он тут же примчится, забыв про всё и всех!

Она наклонилась ближе, а её голос стал куда тише.