Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но уважать перестану.

Нюшка на секунду задумалась, а потом начала подлизываться. Подскочив ко мне, обняла и прижалась к спину.

— Иван Александрович… Ваня… Вот, истинный крест, больше не повторится.

Я похлопал девчонку по руке, лежавшей у меня на плече. Кажется, стал немножечко отходить.

— Аня… Сама должна понимать, не маленькая. Я вообще такое не люблю, а от тебя услышать — вдвойне неприятно.

— Ну, ты прости, прости… Сама не знаю — как у меня вырвалось. Наверное, потому что ревную.

— Ревнуешь?

— А что такого? Пусть я и сестра, так ревность-то никуда не делась.

Невеста — это ладно. Елена Георгиевна барышня славная, дай бог вам счастья. А тут-то что? Прислала вам голую… задницу, думает, вы польститесь. Ну, вы ж на такое не польститесь? Да, Ваня?

— Да ладно тебе… — усмехнулся я. — Я больше удивился, что кто-то осмеливается обнаженным фотографироваться. Ни разу такого не видел.

Чуть было не брякнул — мол, в вашу эпоху изображения в стиле ню еще не популярно. А про то, что не видел фотографий с обнаженными женщинами, про то не врал.

В том смысле, что старинных фотографий. Целью такой не задавался. Наверное, в Интернете нашел бы.

Но лучше вернуться к делам.

— Что там издатель пишет?

Анька, превращаясь из девчонки-сестренки в деловую колбасу, доложила:

— Пишет, что первые два журнала с приключениями деревянного человечка раскупились мгновенно. Мол — авторский экземпляр первого выпуска он прислал, потому что успел отложить, а второго нет. Дескать — второй был, да сотрудники растащили, пока из типографии до редакции везли.

У него один номер остался, для архива. «Осколки» даже в Москву не отправляли, все по Петербургу разошлось.

Теперь понятно, отчего в газетных киосках не было журнала.

Отрадно, что сказка пользуется таким успехом, но все-таки, хотелось бы и себе экземпляр получить. На полку поставить, украдкой любоваться. Нет, любоваться не стану. Как ни крути — плагиат, пусть и творчески переработанный.

— Еще пишет, что готов заключить с вами — с нами, то есть. долговременный договор — на пять лет.

И аванс готов заплатить, не дожидаясь рукописей — две тысячи рублей. Остальное станет высчитывать по мере написания."

"Две тысячи — сумма приличная, но господин Лейкин — он не только издатель, но и делец. Заполучить автора в пятилетнюю кабалу — мечта издателя. Но вот автор с этим категорически не согласен.

— Не будем, — покачал я головой. — Деньги получим, так их отрабатывать придется.

— А мы разве не отработаем? — удивилась Анька.