Гончие смерти читать онлайн

Посидел немного молча, задумчиво глядя на книжные полки, потом вдруг спросил:

– Орлуш?

– Чего? – отозвался Глеб.

– Как думаешь, в чем смысл жизни?

Глеб на секунду оцепенел, потом стряхнул с сигареты пепел и усмехнулся.

– Ни фига себе вопрос. А ты сам-то как думаешь?

– Я думаю, что смысл жизни – в человеколюбии.

Глеб присвистнул.

– Ну, ты загнул. Это тебе песенка про бомжа навеяла?

– Угу.

– Ну и зря. От бомжей действительно воняет.

– И что? Их запах – это запах святости. Думаешь, святые старцы часто мылись? Хрен-то.

Глеб поморщился. Разговоры о смысле жизни всегда вызывали у него раздражение.

– Фендель, завязывай с этим депрессняком. По-моему, тебе пора восполнить недостачу алкоголя в крови.

Яша вздохнул:

– Сам знаю. Пойдем сегодня в «Воблу»? Посмотрим бокс, попьем пивка. Только чтоб без баб, суровой мужской компанией.

– Я только «за», – сказал Глеб. Он швырнул окурок в кофейную чашку, и в этот миг Яшка Фендель вдруг хрипло проговорил:

– Орлуш… Что со мной?.

Глеб обернулся, и лицо его вытянулось от изумления. С Яшкой Фенделем происходили жуткие метаморфозы. Руки и ноги его стали вытягиваться, превращаясь в длинные паучьи лапы, а рот искривился и вдруг резко расползся в стороны, словно уголки его губ лопнули и разошлись «по шву».

А в следующее мгновение Фендель повалился на пол, быстро перевернулся со спины на живот, оперся длинными руками и ногами в пол и приподнял над полом толстое паучье брюхо.

– Яшка… – изумленно выдохнул Глеб.

Фендель отвратительно рассмеялся и вдруг побежал к Глебу, быстро перебирая паучьими лапами по полу.

Не успел Глеб понять, что происходит, как Фендель уже оказался рядом. Взмыв в воздух, он прыгнул Глебу на грудь и впился ему в лицо зловонными, острыми, как крючки, зубами.

Глеб закричал от ужаса – и проснулся.

4

Тихо потрескивали люминесцентные лампы. Включились автоматически. Значит, уже утро.

Рядом с Глебом, свернувшись калачиком, тихо посапывала во сне Катя Королькова. Глеб выпростал из-под одеяла руку и провел пятернею по лицу, словно опасался нащупать на нем следы от зубов человека-паука. Но лицо, если не считать трехдневной щетины, было совершенно чистым.