Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мимо топали ноги в сапогах, в ботинках на шнуровке, все было свое, знакомое… — Ковалев! — гаркнул кто-то совсем рядом.

— Я, товарищ капитан! — из кабины ТЗ выскочил солдат-водитель.

— Заливка в этот «Руслан»!

— Знаю, товарищ капитан.

— И чтоб не волынил, как в тот раз!

— А чего он с центральной не заправляется?

— А хрен его знает. Не доложили. Рейс внеплановый, уходит через три часа.

— Ясно, товарищ капитан.

— Гляди-ка, — ткнул Боцман Пастухова, — во прорва! Живоглот!

Пастух и сам смотрел во все глаза — видеть такое раньше не приходилось.

Вся носовая часть «Руслана» медленно задиралась вверх, открывая просторное и широкое, как тоннель метро, чрево фюзеляжа. Одновременно к земле опускались широкие пандусы-аппарели — мощные стальные настилы, по которым внутрь грузового отсека могли бы въехать несколько железнодорожных вагонов, несколько средних танков или еще какой-нибудь негабаритный груз. Но сейчас туда подтягивались тягачи с открытыми платформами, на которых громоздились обшитые досками огромные ящики и контейнеры.

Такая же груда ящиков высилась и у открытого заднего хвостового люка.

— Зашиби-ись! — восхищенно прошипел Боцман. — Неужто все запихнут?

— Запихнут, не оставят, — чуть слышно ответил Пастух.

— Неужто за три часа утрамбуют?

— А ну давай считай ящики! — прервал его восторги Пастух.

— Тридцать четыре, — несколько раз сбившись при счете, доложил наконец Боцман. — И контейнеров три. Пятитонные! Тут же полк солдат надо!"

"Полк не полк, а вокруг тягачей и груза народу сбежалась тьма-тьмущая.

С разных сторон слышались команды и распоряжения.

— Эх, мать-Россия! — сказал Боцман. — Хоть бы «Дубинушку», что ли, вспомнили!

Тут без эй-ухнем хрен погрузишь!

Впрочем, в самолете обнаружились мощные, под стать летающему левиафану, подъемно-погрузочные механизмы. Но там, как водится, то ли что-то забарахлило, то ли тянуло не на вою железку — Боцман как в воду глядел: на дело бросили дармовую солдатскую силу.

— Ну вперед, Боцман! — Глаза Пастуха блеснули в темноте.

— Поможем салагам, а?

* * *После расставания с друзьями положение в Москве дуэта Док — Трубач было самым рискованным: объявленный в розыск сердобольными психиатрами Николай при его габаритах, даже без бороды, мог стать легкой добычей для любого мало-мальски бдительного милицейского патруля.

— Эхе-хе, — бормотал Док, — нам бы сейчас наш «патрольчик»!

Николай, по обыкновению, хмыкал и отмалчивался.