Тут настал Генин черед удивляться:
— Почему?
Маруся подмигнула:
— Ревнивый он у меня. Сто раз предупредил — чтобы никаких мускулистых садовников. Я и смирилась: деда с бабкой придется брать. Но лучше уж вас.
Запоздало забеспокоилась. Спросила:
— Но вы… нормальные? Целоваться, краситься не будете?
— На работе — ни в коем случае, — заверил Геныч.
— Тогда ладно. Пойдем. Дом тебе покажу и будку вашу собачью. Ну, в смысле бунгало для прислуги.
* * *В России Кузя работал редактором, и понижение до роли лакея воспринял болезненно.
Тем более что Маруся сама впервые обзавелась персоналом, поэтому руководила вдохновенно. Постели ей заправляй без единой морщинки, разводы от тряпки на кухонном столе — сразу крик, комок пыли в дальнем углу — истерика. Кузя возненавидел хозяйку мгновенно и за глаза называл исключительно фурией. Гена смотрел глубже, понимал: просто скучно Марии Олеговне. Работать ей в Америке негде, светскую жизнь вести не с кем.
Американцы в свою компанию не брали, дружить с местными русскими — горничными и водителями — статус не позволял. В спортклубы не ходила, благотворительность презирала. Только и оставалось: валяться на пляже да третировать «горничную и садовника». Кузя и Гена по десять часов в день мыли, чистили, скребли, оттирали, выметали. Но Маруся — будто злая мачеха в сказке — постоянно выдумывала новые поручения. Ладно, если пришить пуговицу, но как вам задание испечь торт? Икону заставляла вышивать.
И постоянно ворчала:
— Вроде работаете, стараетесь, но где уют, красота, лоск? Я сама и то лучше уберу.
— Не могу больше, давай увольняться, — ныл Кузя.
Но здравомыслящий Гена считал: лучшего места работы им не найти. Жилье бесплатное, еда хозяйская. Зарплата «по-российски» — в конверте, безо всяких налогов. Океан под боком. А чтобы друг не кис, постоянно выдумывал развлечения. Они освоили серфинг. Брали напрокат велосипеды.
Начали в теннис играть — в двух милях от дома обнаружилась целая академия. Кузя сначала боялся туда соваться, говорил, засмеют. Мол, взрослые дяди пришли, а ракетку держать не умеют. Но Геныч решился — и оба не пожалели. Клуб оказался наполовину нашим — хозяин русский, несколько тренеров тоже. Администратор — некрасивая девица слегка за тридцатник — вообще замечательная оказалась. Отвела им самый дальний (чтобы ни единого зеваки) корт.
