Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Меня окатило водопадом эмоций — единственный способ коммуникации, доступный теперь бенедикте. Я хмыкнула. Ничего, свыкнется с новым положением дел рано или поздно. Судя по всему, именно технике запечатывания души в объект я была обязана полуразумности своей фляжки. Мои новые способности позволяли видеть остатки души, заключённые в хрустале. А значит, рано или поздно и Кариона смирится с новой участью. Или нет. Честно говоря, я думаю, что если кто в мире и заслуживал провести вечность в доспехе на службе тому, кого искренне ненавидишь, то точно бывшая жрица.

У орки, судя по всему, возражений не было. Она только хмыкнула, когда я объяснила, откуда на моей кирасе столь необычное украшение. Правда, в подробности я вдаваться не стала. Мало ли, что Оюун подумает, когда узнает, что сражается вместе с… еретиком? Ересиархом? Ну, в общем тем, кто поклялся верховной богине, что её уничтожит. Причём лично.

Спустившись по потрескавшимся ступеням в библиотеку, я обнаружила мертвого рыцаря там, где я его и оставила. По подсказке заключённой в доспех жрицы вынула из кармана его робы пластинку с символами Хау — ключ от оружейной.

Всё-таки, иногда мне везёт. Спустившись в подземелье, я увидела, как дверь дрожит от ударов снаружи. Спасённые пленницы (которые были в состоянии сражаться) расположились напротив, за возведённой из пыточных приспособлений баррикадой. Сианна (эльфийка, с которой мы врачевали жертв) заметила меня первой:

— Я так понимаю, по-тихому убить жрицу не удалось?

Я хмыкнула:

— Да нет, что ты – удалось, Сианна.

Но потом я подумала, что это слишком просто и взорвала башню.

Эльфийка наклонила голову на бок и холодно заметила:

— А, это видимо тот самый «сарказм», который люди используют при нехватке аргументов.

Я цокнула языком. Нда, какой острый язычок. Ну, значит она всё-таки пришла в себя, и судя по раздающимся смешкам, остальные тоже.

— Как успехи?

— Неплохо. Таран им сюда не приволочь, а топорами рубить будут долго, арбанай, — заявила орка в латах и с мечом. Она и ещё трое составляли нашу «панцирную пехоту», — дверь какое-то время продержится.

— А потом нас снова прибьют к крестам, — раздался сбоку отрешённый голос.

Я повернулась. Девушка-магичка дрожала. Я подошла к ней, радуясь, что за изменившимся забралом непросто разглядеть моё обожжённое лицо, и положила руку на плечо:

— Не бойся, Кэрис, мы выберемся. Обещаю.

— Их больше двух десятков. Я чувствую. А нас, — она всхлипнула и шмыгнула носом, — сама видишь. Десяток может драться и раненые.