Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Либо окрашенная ядом кровь, либо уже гной, а потом… Потом я уже отвернулся на второго фрика, поэтому смачный хлопок и шлёпки по стенам только слышал.

Вторым патроном у меня был заряжен зажигательный. И сработал он быстрее, словно система Древних раскочегарилась. Там всё раскочегарилось! Температура в лаборатории резко подскочила до банной, а я, возможно, остался без бровей.

За спиной заревел «пятнадцатый», с новой силой ударив по клетке. Замок, который успел открыть доктор, крякнулся, дверь прогнулась, и на свет появилась какая-то часть мутанта.

Может, нога, А, может, и голова!

Я не стал вдаваться в подробности, сам бросившись к клетке с Анной. Замок был хитрый, но с этой стороны его можно было вскрыть без ключа. Я ещё больше ускорился, стараясь опередить мутанта.

И опередил! Дверь моей клетки раскрылась за секунду до того, как мутант вытек из своей. Что-то промелькнуло перед глазами — вроде молнии, только не яркой. Я моргнул и понял, что в лаборатории мы с мутантом остались вдвоём.

Ну и голос из динамиков:

Внимание! Активирован режим самоуничтожения. Немедленно покиньте лабораторный комплекс. До взрыва осталось шесть минут…

Глава 30

Вот, действительно, всё познаётся в сравнении. Раньше казалось, что шакрас со своими кризисами меня торопит и подгоняет. Но по сравнению с жутким, безжизненным и совершенно безразличным голосом, который вещал про шесть минут, до кризиса генома можно было успеть поседеть."

"Хотя в компании с мутантом «номер пятнадцать» можно было поседеть намного быстрее! Он выбрался из клетки, для чего ему пришлось максимально укомплектоваться.

Отростки, которые я сначала принял за бугры и волдыри, сдулись, как воздушные шарики, и превратились в вялых червячков, понатыканных в плотную серую кожу.

На голове этих отростков было больше всего. Они торчали из макушки, выпирали из висков — разная толщина, разный размер. Не будь они бледно-розовыми и явно мясными, их можно было бы принять за плешивые дреды. Когда все они скукожились и втянулись, удалось разглядеть лицо.

То, что от него осталось — череп, обтянутый рваной кожей. Носа не было, вместо губ сплошная мясная бахрома, сквозь которую были видны зубы. На вид человеческие, но из-за проблем с дёснами они выглядели слишком длинными.

Над глазами, наоборот, образовались плотные наросты. Из-за этого казалось, что вместо бровей на нём остатки лыжной маски. Но больше всего напрягали его глаза — два ярких, практически горящих, уголька.