Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Я что, схожу с ума? Вот он сидит прямо передо мной, в темном костюме, со спокойной улыбкой, иногда скользя по мне приветливым, но совершенно равнодушным взглядом. Ведет себя так, словно видит меня первый раз в своей жизни. Как будто его в самом деле зовут Майк Ньюэлл, а не Ли Брайтман. Что мне делать? Броситься за дверь с криком «Спасите-помогите!»? Упасть в обморок? Ли с улыбкой кивал, отвечая на вопросы Кэролин, и проделывал это с таким серьезным и искренним видом, что я на секунду засомневалась, а вдруг это в самом деле не он? Тембр голоса у него не изменился, но он стал говорить с каким-то новым, незнакомым мне акцентом.

— Итак, мистер Ньюэлл, — мурлыкала Кэролин, очевидно в полном восторге от нового кандидата, — я немного расскажу вам о том, как строится рабочий процесс в нашей компании, и о вашей будущей должности, затем мы зададим вам пару вопросов, а после этого, если вопросы возникнут у вас, мы с радостью на них ответим. Давайте начнем?

— Буду счастлив.

Что же это за акцент? Шотландский? Явно северный.

Как он здесь оказался? А вдруг это все-таки не он?

Пока Кэр соловьем разливалась о прелестях работы в «Льюис фарма», я зачарованно рассматривала его. Волосы определенно потемнели, и он стриг их еще короче, чем раньше. Лицо бледное, — впрочем, чего еще можно ожидать от двух лет за решеткой? Он постарел, вокруг глаз проступила сетка морщин. Что тюрьма не красит — это тоже понятно. Он внимательно слушал Кэролин, время от времени серьезно кивая, как будто впитывал каждое ее слово.

Но вот костюм… Какой-то нелепый и плохо сидит, как будто он взял его напрокат. Ли в плохом костюме? Такого раньше не бывало. То есть бывало, конечно, когда он работал под прикрытием, — тогда от его одежды даже пованивало, как будто он несколько дней спал в ней.

Так кто же это, черт его подери?

В последний раз я видела Ли почти три года назад, в суде. На завершающем заседании меня, конечно, не было. За три дня до конца судебного разбирательства меня в очередной раз отправили в дурдом.

Пока судья зачитывал ему приговор, я валялась под капельницами с успокоительными лекарствами, с трудом раскрывая глаза, чтобы рассмотреть пятно на стене. Могла глядеть на него часами.

Как же он выглядел тогда? Я напрягла память. Да черт его знает! Я так старалась изгнать его лицо из памяти, что почти преуспела в этом. Даже сейчас в ночных кошмарах он приходил ко мне с закрытым лицом, а то и вообще без лица — с белым пятном повыше шеи.