Игра, мол, обещает стать такой интересной, что все места уже распределены между генералами МВД и КГБ, причем не исключено, что сам Леонид Ильич пожалует — так что, мол, извините, Георгий Иванович… Справа от Медведя на трибуне оказался высокий улыбчивый мужчина с курчавой шевелюрой, который вежливо поприветствовал Медведя и красивым баритоном поинтересовался прогнозом на предстоящий матч. Потом он представился… Но Медведь и так его узнал — тому не было нужды называть себя: популярного эстрадного певца, лауреата многих премий и заслуженного артиста одной из северокавказских автономных республик многие знали в лицо.
Нельзя сказать, чтобы Медведю от этого знакомства было горячо или холодно, но ему Эдик — так звали певца — сразу понравился. Медведь таких уважал еще с воркутинских зон: не воры и не фраера, не выпендрежники, не прилипалы, но себе на уме и с понятиями… С такими легко всегда было договориться.
К хоккею Медведь пристрастился много лет назад, когда в Ленинграде по телевизору увидел первый матч нашей сборной с канадцами.
Вот это была рубка! И с тех пор он выборочно ходил смотреть азартную игру вживую. Ему нравилось ощущать себя в гуще разгоряченной толпы на переполненном стадионе, потому что этот накал ненаигранных страстей, охватывающих время от времени огромную коробку под крышей, был ему невыразимо приятен. Кроме того, Медведь всегда нуждался в дозе адреналина. А стадион, многократно умножающий отчаяние и радость тысяч людей, был лучшим лекарством от скуки.
Правда, Медведю скука и так не грозила: его лихая жизнь чем-чем, а скукой не отличалась.
Морщась от приливов головной боли, которая так до конца и не прошла даже после двух банок холодного голландского пива, которым его снабжал Ангел, он думал о той непонятной тревоге, которая грызла его все сегодняшнее утро. Обладая тончайшей, почти сверхъестественной интуицией, он привык доверять своим тревожным предчувствиям. И наблюдая, как, сопровождаемые восторженными криками с трибун, на лужниковский лед выезжают две вереницы хоккеистов, он машинально прокручивал в голове недельной давности разговор с Ангелом, молодым законником, его крестником в воровской жизни, и последовавшее после того жестокое разбирательство с непокорным Зурабом Ираклиевичем…
В начале месяца Медведь отправил Ангела прощупать настроение братвы в регионах по поводу своих предложений о сколачивании крупных воровских объединений и создании обобщенной воровской казны — большого общака, что ему давно уже советовал сделать Егор.
