Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Помнил так ясно, как будто это случилось вчера…"

"Четыре лета назад, когда ему исполнилось одиннадцать, он вошёл в магазин мистера Олливандера в компании Хагрида, чтобы купить волшебную палочку. Мистер Олливандер снял мерку и стал предлагать ему палочки на проверку. Он перепробовал чуть не весь склад магазина — по крайней мере, так ему тогда показалось, — пока не добрался наконец до подходящей — вот этой, из остролиста, одиннадцатидюймовой, с единственным перышком из фениксова хвоста внутри.

Мистер Олливандер тогда очень удивился, что Гарри так подошла именно эта палочка. — Любопытно, — повторял он, — любопытно, — и только когда Гарри спросил, что было так любопытно, мистер Олливандер объяснил, что перо в этой палочке было от той же самой птицы, которой был обязан своей волшебной палочкой и лорд Волдеморт.

Гарри никогда ни с кем не делился этой подробностью. Он очень любил свою волшебную палочку, и в его глазах её родство с палочкой Волдеморта было чем-то, с чем ничего нельзя поделать — как для него самого его родство с тётей Петунией.

Тем не менее, он от души надеялся, что мистер Олливандер не намеревается оповестить об этом присутствующих. Почему-то у него было такое чувство, что тогда Прямоцитирующее перо Риты Скитер может просто взорваться от перевозбуждения.

Волшебную палочку Гарри мистер Олливандер изучал гораздо дольше, чем остальные. В конце концов он всё же закончил, извлек из неё фонтан вина и вернул Гарри, объявив, что она в полном порядке.

— Всем спасибо, — подытожил Дамблдор, поднимаясь из-за судейского стола. — Можете отправляться обратно на уроки… или, пожалуй, быстрее и разумнее будет сразу на ужин — всё равно вот-вот звонок…

С ощущением, что хоть что-то одно вышло сегодня к лучшему, Гарри направился к двери, но тут подскочил человечек с камерой и громко прочистил горло.

— Фотографии, Дамблдор, фотографии! — восторженно прокричал Бэгман. — Все судьи, все Чемпионы… Что скажешь, Рита?

— Гм, да, давайте начнем с этого, — согласилась Рита Скитер, чьи глаза вновь поедали Гарри.

— А потом, возможно, парочку снимков поодиночке.

Съёмки заняли много времени. Где бы ни становилась мадам Максим, все остальные оказывались в её тени, к тому же она не помещалась в объектив, несмотря на все старания фотографа; в конце концов, ей пришлось сесть, а всем остальным — расположиться вокруг неё.