Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мы доставим его на школьный поезд в целости и сохранности.

Будет лучше всего, если Гарри пошлёт ваш ответ как можно скорее и обычным путём, поскольку маггловский почтальон никогда не разносил почту в наш дом. Я не уверена, что он вообще знает, где мы живём.

Мы надеемся, что скоро увидим Гарри,

Ваша, Молли Уизли.

P.S. Я надеюсь, что наклеила достаточно марок»

Дочитав письмо, дядя Вернон засунул руку в карман и вытащил из него конверт.

— Полюбуйся, — прорычал он.

Он поднял конверт, в котором прибыло письмо миссис Уизли, и Гарри едва не расхохотался.

Весь конверт, целиком, был заклеен марками, за исключением кусочка, размером в квадратный дюйм, куда миссис Уизли малюсенькими буквами втиснула адрес Дёрсли.

— Похоже, что она всё-таки наклеила достаточно марок, — заметил Гарри, с таким видом, как будто в оплошности миссис Уизли не было ничего из ряда вон выходящего. Глаза дядюшки злобно засверкали.

— Почтальон тоже это заметил, — сказал он, скрежеща зубами, — очень интересовался, откуда прибыло письмо, да, да.

Поэтому и позвонил в дверь. Счёл это забавным.

Гарри не ответил. Другой на его месте не понял бы, почему дядя Вернон бушует из-за конверта, заклеенного марками, но Гарри жил в доме Дёрсли достаточно долго и знал, насколько близко они принимают к сердцу любые, из ряда вон выходящие вещи. Больше всего на свете они боялись, что кто-нибудь узнает, что они каким-то образом имеют что-то общее (какое бы то ни было отдалённое) с людьми, подобными миссис Уизли.

Дядя Вернон не сводил с Гарри злобного взгляда. Гарри же старался, как мог, сохранять невозмутимый вид. Если он не сделает глупости, или не скажет ерунды, ему удастся попасть туда, куда ему хотелось попасть больше всего на свете. И потому он сидел и ждал, когда дядя Вернон заговорит, но тот молчал и злобно глядел на него. Наконец Гарри решился открыть рот.

— Так… мне можно будет поехать? — спросил он.

Большое красное лицо дяди Вернона судорожно дёрнулось, усы ощетинились.

Гарри показалось, что он видит, как в дядиной голове кипит яростная борьба между двумя древними инстинктами: если он разрешит Гарри поехать, то Гарри будет счастлив. А этого дядя Вернон пытался не допустить все тринадцать лет жизни Гарри. С другой стороны, если он разрешит Гарри убраться к Уизли, то это на две недели сократит пребывание Гарри у них дома — а об этом можно было только мечтать, ведь дядя Вернон его на дух не переносил.