Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но никто не обращает на это внимания. Кузнецов треплет Яну по голове и говорит:

– Мы с Кудиновым чуть на бабки не забились, сколько времени вам понадобится понять то, что всем и так очевидно.

Снова не выдерживаю и улыбаюсь.

Говорю:

– Вань, спасибо. Но, без обид, еще раз ее тронешь, я тебе руку откручу.

Парни смеются, а Кузнецов тут же вскидывает ладони, показывая, что все понял.

– Так может потренируемся тогда? – кричит Манкова.

Ребята тут же расходятся по парам. Я наклоняюсь к Яне и касаюсь ее губ легким поцелуем:

– Все в порядке?

– Все замечательно.

Да, пожалуй, все и правда просто замечательно.

После тренировки быстро переодеваюсь и занимаю выжидающую позицию на полу напротив двери женской раздевалки. Достаю наушники и задумчиво кручу в руках кейс. Надеюсь, я не выгляжу жалко. Я ведь просто жду свою девушку. От этой мысли приятное тепло разливается по телу, а я опускаю голову вниз и мотаю ей из стороны в сторону. Свою девушку. Это не звучало бы так волшебно, если бы ей не была Яна.

Нахожу новую песню и первое, о чем я думаю, что нужно показать ее Петровой.

И это что, теперь всегда так будет?

мы же зависим друг от другамы как детали целогонас не отпустит, пока кто-тоне выключит светнам не интересны эти мелочимы не кричим о помощинас не отпустит, пока кто-тоне выключит светрастеряли все то,на чем строили наши кораблино без тебя мне так не спокойнои тянет от земли[3]

Первой из раздевалки выскакивает Манкова. Как всегда стремительная. Видит меня, по-доброму усмехается и говорит:

– Не верится, что кто-то смог тебя объездить, Янковский.

А потом смеется, запрокинув голову, как делает это всегда, и идет по коридору размашистым шагом. Ну и девчонка. Чувствую в ней то, что ценю в людях сильнее всего – характер и искренность.

И наконец выходит моя девочка. Замирает. Будто каждый раз удивляется, видя меня. Потом садится рядом, скидывая спортивную сумку тут же на пол.

– Я нашел нам новую песню, – делюсь наушником.

Она вслушивается в слова и склоняет голову мне на плечо.

Не знаю, может быть, все в 17 думают, что их отношения – это навсегда.

Но я не просто так думаю. Я так остервенело в это верю, что иначе и быть не может. Вдыхаю аромат весенних полевых цветов. Но сегодня она пахнет иначе, я заметил это еще на свадьбе. Смородина, ваниль, что-то такое же хрупкое, как она сама.

– Эй, ты меня нюхаешь? – она смеется и отстраняется.

– Даже не буду извиняться. Ты пахнешь потрясающе.

– Это мама Оливки подарила мне новые духи.

– Нет, это ты.