Согласитесь, есть высшая несправедливость в том, что бессмертная душа волей судьбы вынуждена прозябать в смертном теле — вечная квинтэссенция в бренном флаконе, могучий храм на фундаменте из песка.
Создатели мира обладали хорошим чувством юмора.
Но нельзя ли соль их шутки превратить в сахар?
Смерть — от старости, болезней, несчастных случаев, от сердечной меланхолии, хандры и воспаления рассудка — о, смерть чурихские некроманты изучили вдоль и поперек. Ткань савана ниточка за ниточкой, заточка косы, прикус черепа, глубина запавших глазниц и звук поступи — все было взвешено, измерено и сосчитано.
Так опытный стратег изучает оборону врага, готовясь нанести решающий удар. Люди слабы — многие чародеи покидали трехбашенный замок, унося крупицы накопленных знаний, отказавшись от благой цели ради мирской славы. Но самые сильные, самые верные, а значит, самые достойные оставались.
Танец со смертью продолжался — во имя жизни.
Укрепление тела при помощи снадобий — растирок, ванн и мазей — поначалу считалось основным и самым перспективным методом.
Гимн, открывающийся строками гениального Адальберта Меморандума «Закаляйся, как сталь!», долгое время гремел над Чурихом. В поисках радикальных составов доходили до крайностей: «драконова купель», «мамкино горнило» или «гриб повапленный» сообщали телам добровольцев, выживших в процессе закалки, уникальные свойства, где достоинства тесно мешались с недостатками. Например, внешняя неуязвимость, спасая плоть объекта в сражениях и природных катаклизмах, с тем же успехом не позволяла ланцету медикуса удалить пациенту вросший ноготь или вскрыть фурункул.
Ланцеты крошились и ломались, медикус бранился по-матросски, а неуязвимый пациент в итоге умирал от воспаления. Зигфрид Дубовый Лист или Ростэм Тахамтан, чье прозвище на хургском означало «Железнотелый», кончили свои дни полными развалинами, страдая от сотни болячек и не имея даже надежды на исцеление.
Завершая цикл исследований, чурихцы в целях профилактики начали оставлять на телах неуязвимцев локальное уязвимое местечко, которое называли «Coup de grace» — чтобы иметь возможность милосердно добить бедолагу в случае чего.
И внимательно следили, чтобы ходячие статуи не ударялись в бега, покидая территорию Чуриха: как правило, беглый неуязвимец вскоре начинал крошить мирное (и немирное) население в капусту, просто из удовольствия понаблюдать, как большинство обладает чудным качеством крошиться — добродетелью, которой сам он был отныне лишен.
