Вместо привычных меднокожим жертвоприношений он велел сжигать цветы и выпускать из специальных клеток разноцветных бабочек, идолов повсеместно заменял на кресты, а принявших его веру заставлял окунаться в глубокую купель. Когда я узнал об этом, намерения коварного зиндика открылись для меня так ясно, словно Аллах написал их на небе огненными буквами. Если бы властители аль-Ануака признали его ересь и низвергли своих идолов (один вид которых внушает отвращение и ужас), то великое царство Монтекусомы стало бы легкой добычей варварских орд, тревожащих его северные границы.
Ибо только страх перед кровавыми демонами аль-Ануака удерживает анасази и другие дикие племена севера от вторжения в земли мешиков. Да будет известно Вашему Величеству, что варваров, в свою очередь, склоняют к набегам на владения Монтекусомы поселившиеся далеко на севере Закатных Земель норманны, которые все христиане и ярые враги истинной веры. До сей поры по воле Аллаха они не преуспели в своих попытках продвинуться дальше южных границ страны, называемой Сибола, от которой до Теночтитлана месяц пути.
Но нет сомнений, что стоит только ереси Кецалькоатля распространиться по всему аль-Ануаку, ничто не остановит свирепых норманнов от завоевания царства Монтекусомы, первого друга и союзника Вашего Величества по эту сторону моря Мрака.
И вот, когда все эти сведения достигли моих ушей, я стал размышлять, каким способом вернее покончить с опасным зиндиком. Проще всего было бы направить для его поимки отряд мешикских воинов; так я для виду советовал Монтекусоме, и так он по моему наущению несколько раз поступал.
Но особой надежды на меднокожих у меня не было: слишком легко они переходили в ересь Кецалькоатля. Посылать же против зиндика гвардейцев-мусульман означало прямо вмешаться в государственные дела аль-Ануака и вызвать неудовольство тех знатных и влиятельных мешикских родов, что до сих пор противятся распространению в стране ислама. Поразмыслив как следует, я решил привлечь к делу бандейру воинов-христиан, возглавляемую известным в аль-Ануаке капитаном наемников Кортесом.
Однако, памятуя о роковой близости между ересью Кецалькоатля и христианским учением, я не раскрыл ему всей правды. Мы заключили договор об охране некоей особы, которую я выдал за дочь Вашего Величества, в чем покорно прошу меня простить. В действительности же это была искусная куртизанка из Фиранджи, своим малопочтенным ремеслом оказавшая уже немало услуг делу защиты истинной веры.
