Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Присаживайтесь!

В офисе со вчерашнего вечера почти ничего не изменилось — только пепельница была полна окурков, да немытые кофейные чашки громоздились на подоконнике. Обычно это все прибирала Машка.

— Я подумал, вам это важно знать… Может коснуться… Хотя вряд ли, но…

Владимир Александрович молчал.

— Сегодня ночью Марья, моя секретарша… Она покончила с собой. — Постепенно Цадкин обретал уверенность в себе. — Мы высадили ее у дома, а в три часа позвонили родители: поужинала, пожаловалась на усталость, попросила не беспокоить… Случайно увидели — уже поздно, «скорая» констатировала смерть.

Пыталась там что-то сделать… Но — поздно."

"— Снотворное?

— Да какая-то гадость…

— Записка?

— Да. Родители отдали — я ведь там как родной был. — Цадкин невесело усмехнулся. — Вот.

Он протянул Виноградову аккуратно вырванный из блокнота листок:

«Я ни в чем не виновата».

— Подписи нет… Это бывает, — возвращая записку, зачем-то сказал Владимир Александрович.

— Я знаю ее почерк.

Я вообще ее с детства знаю — Машкина мать работала вместе с моей женой. С первой… — Цадкин говорил, не обращаясь к собеседнику. Сам с собой. Для себя. — Да! Я с ней спал — но это не главное. Не главное! — президент был на грани истерики и уже не замечал Виноградова.

— Выпейте чего-нибудь… Есть у вас?

— Что? A-а… Да-да! — Цадкин встал и направился к одному из стеллажей, но по пути задел лежавшую на самом краешке секретарского стола книгу в затрепанном глянцевом переплете.

Он автоматически нагнулся за ней, прочитав на случайно раскрывшейся странице:

«Это что за волна?

Это птицы летят…

Это в небе погасла звезда!»

— Надо же, японская поэзия… впрочем, наверное, это по программе — сейчас в университете черт-те что проходят. — Андрей Леонидович уже вполне овладел собой и, наливая в пузатые рюмки коньяк, чувствовал себя уверенно.

— Валентин Сергеевич в курсе? — поинтересовался Виноградов.

— Да. Там сейчас. Бублик за ним поехал, сюда привезет.

— Андрей Леонидович…

— Да?

— Андрей Леонидович, Марья не брала валюту, — собственно, капитан сейчас делал то, что решил еще ночью.

— Валюту?.. А почему вы так думаете? — Цадкин очень внимательно изучал собеседника, отставив пустую рюмку.

Виноградов ожидал несколько иной реакции.

— Почему? Почему… Вы доллары нашли?

— Нет.

— А где они, знаете?

Цадкин молча смотрел на него, поэтому Владимир Александрович продолжил:

— Вот! Ровно тысяча.