– Пожалуйста, Дима… пожалуйста, пойми, ты не существуешь как чья-то подстраховка или тень. Распечатай все то, от чего пришлось отказаться для спокойствия других. Это непросто, но ты и сам знаешь, способы есть, выходы есть. Ты видел все варианты своими глазами – хорошие, правильные.
Малыш в отражении с обидой смотрит на того, кто бросил его здесь. Его губы кривятся, и пронзительный плач, переходящий в визг, заполняет разрушенное зазеркалье. Дима морщится от режущей боли в груди, от количества эмоций, что стремительно наполняют его.
Он не может поверить, что наконец-то увидел в одном из зеркал себя – одинокого и страдающего мальчишку, которого никто не спас, потому что не видел и не знал о его существовании. Дима подходит вплотную к зеркалу и опускается на ледяной пол. Вглядывается в свое отражение, склонив голову, и пока даже не представляет, что должен сделать. Не знает, как все исправить, но то, что он нашел это место, уже меняет привычный ход вещей.
– Дим, я верю в тебя. Всегда буду верить, – обессиленно бормочет Ксюша.
– Я не стану гадать, как ты это сделаешь, скоро ли, с чьей-то помощью или без, с нами или с кем-то еще. Ты сможешь, Дим, точно сможешь. Это моя мечта, самая большая и важная. Я буду восхищаться тобой, буду ставить в пример. Любить и гордиться. И однажды даже согласна приехать на твою свадьбу или на любое другое торжество, чтобы увидеть тебя счастливым. Не для своего успокоения, а для того, чтобы порадоваться за тебя и полюбить еще сильнее. Мне все равно, как это произойдет. Это случится, потому что я знаю тебя, потому что ты всегда исполнял мои мечты.
И даже если ты думаешь, что уже прыгнул, то… ты взлетишь, Зимин. Взлетишь, если сам захочешь, решишь и разрешишь себе, а мы поймаем, как только скажешь, как только попросишь. Обещаю тебе. Я обещаю, – шепчет она и прижимается губами к его шее. Это не поцелуй и не укус – нечто среднее. Чувственная печать под каждым ее словом.
Морева роняет отяжелевшие руки и отступает. Она сделала все, что собиралась, но Дима ее притягивает и заключает в объятия.
Его ресницы влажные, легкие печет, а ладони и ступни покалывает от призрачных осколков. Наполовину он все еще там – в своем разрушенном зазеркалье, сидит перед одиноким зеркалом.
«Я скоро вернусь», – говорит он малышу в отражении и поднимается. Тот вздрагивает и пятится, обхватывая себя руками.
«Нет! Не вернешься! Ты меня бросишь! Снова!» – верещит он.
«Больше нет. Обещаю. Подожди еще немного».
«Обещаешь?» – недоверчиво переспрашивает малыш.
