Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В кабинете Игоря, за чашкой кофе приходится переждать, пока Олег позавтракает, и его выведут подышать свежим воздухом. Никто из нас понятия не имеет, как он отреагирует на моё появление. Игорь не смог дать ни единой гарантии. Скажу больше: он опасался, что Олег, не соображая, что делает, может наброситься на меня. Несмотря на страх перед своим мужчиной, который делит мысли с захватившими его голову демонами, я отказываюсь от провожатых, посчитав, что, если Олег увидит меня в окружении родителей или медперсонала, которым не доверяет, посчитает, что я – это не я, а какая-нибудь переодетая женщина.

Тогда все старания окажутся напрасными.

Медбрат, снабдив Олега сигаретами, отходит на некоторое расстояние, чтобы не мешать. Вокруг в радиусе пятидесяти метров ни единого человека. Глубоко вдыхая прохладный воздух, я медленно иду по направлению к своему бедному, лишённому надежды мужу, изредка останавливаясь, чтобы передохнуть. Дорожки на территории больницы оказываются недавно асфальтированными и расчищенными от грязного снега, что крайне облегчает мои передвижения.

Родители Олега и Игорь наблюдают из окна на втором этаже, санитары дежурят у выхода из здания, как говорится, на низком старте, готовые в любой момент сорваться с места и спасти меня от Олега в приступе безумия.

Он на меня не смотрит. Погружён в себя, изредка шевелит губами, как будто с кем-то общаясь. Курит, крепко затягиваясь, часто подносит сигарету к губам, выпуская густой дым из лёгких.

«Когда выберемся отсюда, нужно будет заставить его бросить курить», – решаю я, улыбнувшись. Мысли о будущем бодрят. Посчитав их хорошим знаком, я сосредоточиваюсь и подхожу совсем близко."

"Боже, я могу коснуться его при желании. Олег же не проявляет ни малейшего интереса к тому, что зону его комфорта нарушил посторонний человек, – наоборот, опустил ресницы, показывая, как сильно ему безразлично происходящее вокруг. Некоторое время я, прислушиваясь к ощущениям, рассматриваю его ссутуленные плечи, покрасневшие от холода щёки и длинные пальцы с грязными, поломанными ногтями, крепко держащие сигарету.

Обут Олег в летние тряпочные кеды на тонкой подошве, причём не зашнурованные. Поджимает промокшие и, вероятно, замёрзшие ноги. Его голову согревает натянутая на лоб чёрная вязаная шапка, из-под которой торчат безобразно отросшие за эти месяцы светлые волосы. Выглядит он несвежим, даже замызганным.