Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Интересно, — подумал Андрей Шаров, найдя опору для ног в виде кочки — так он, лежа на склоне, не скользил по сухой, словно намыленной, траве. И вообще он устал — сказалась травма позвоночника, полученная в чеченском плену. — Интересно, оглянется ли Литвинов?»

Он повернул голову. Трое враскачку поднимались на высотку. Вот Люггер подлез, как налим, под корягу, и буквально пропал из виду, затаившись; а Литвинова и Рахманова словно поглощала земля: спускаясь по ту сторону возвышенности, они будто проваливались — сначала по колено, потом по пояс, наконец исчезли совсем.

Не оглянулся.

Привыкает?

Еще одна пара разведчиков в боевой экипировке — подсумки, укрепленные на грудных планшетах, и комплекты для выживания — скрылась из виду. Санчес сразу взял направление на юго-запад, собственно, возвращался к месту высадки разведгруппы. И еще трое под началом Пуаро последовали за Литвиновым, потом — направлением на северо-восток.

Не обращая внимания на оставшихся бойцов (в лагере, кроме дозорного Люггера, остались Голубец и Садко), капитан вынул записную книжку и авторучку.

Поглядев на небо и прищурив глаз, словно вспоминая что-то, он сделал первую запись. Начиналась она тремя цифрами: 9.10. Временем, когда «Урал» доставил их в район поиска.

Глядя на 15-летнего чеченца, который отвечал в банде за продовольствие, Миротворец не без оснований подумал, что человек он конченый. Понимая, что будущее от него уносится со скоростью поезда, он предпринял попытку вскочить на подножку последнего вагона и с ходу сдал своих товарищей; его даже бить не пришлось.

Конченый, лишний человек. Но большинство таких чеченских недоносков держат в руках десятки человеческих жизней. Он больше года помогал товарищам убивать, потом сдал их, не раскаиваясь абсолютно, руководствуясь лишь своим звериным инстинктом самосохранения, в первую очередь от страха перед российскими спецназовцами. Что дальше? С сохой или мастерком в руке его представить невозможно — это здесь, в Чечне, а за школьной партой в любом российском городе он опасен вдвойне.

Он чужд нормальному обществу, он — заразная болезнь.

Он устал после очередной ходки в горы, потому спал крепко. Однако сон его был чуток, и малолетний бандит успел спрятаться в погребе. Когда сильная рука спецназовца откинула крышку погреба и раздался другой голос: «Бросай туда гранату!» — чеченец взмолился о пощаде.