Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он уже предчувствовал, кто станет козлом отпущения в случае чего…

– И что?

– Изделие вышло из ШПУ, упало обратно в шахту и взорвалось! Жертв среди личного состава нет!

– Девятнадцать лет назад, товарищ Министр, – уточнил зачем-то командующий войсками.

– Молодец, считать умеешь! По крайней мере до двадцати.

Министр уже выпустил пар и нагнал страху на подчиненных. То есть сделал все, что мог. И потому успокоился.

– Кто старший подземной смены? – уже мягче спросил он.

– Капитан Сероштан, товарищ Министр! – отрапортовал командир части.

– Передай ему, что за успешный запуск сразу получит майора! Немедленно получит! И ты получишь полковника! Прямо сегодня!

Окрыленный Тарасенко передал. И про особую важность пуска, и про майорское звание.

– Служу России! – раздался из динамика молодой голос. – Регламентная проверка аппаратуры произведена. Системы к пуску готовы. Разрешите начать стартовый отсчет?

– Отсчет разрешаю, – сказал Севрюгин, хотя отдавать команду должен был, при все своей малозначительности подполковник Тарасенко: именно он командир части, именно он отвечает за все, и присутствие больших чинов ничего не меняет!

Внезапно Министр добавил:

– Желаю вам попасть в кал!

Стало тихо – и в бункере, и в эфире.

Офицеры с каменными лицами смотрели перед собой, стараясь не переглядываться. Лысаков закусил губу и намертво сжал челюсти. Сидящий рядом командир дивизии РВСН генерал Подбельский резко покраснел и закашлялся в кулак. Очевидно, он опасался, что эти действия будут расценены как некий дерзкий демарш, выпад против самого Министра или проявление несогласия с ним, потому что одновременно он сдавленно повторял:

– Простите, виноват… Бронхит проклятый…

Чтобы было видно: это не выпад, не дерзость и не демарш, а обычный кашель, который с каждым может приключиться.

Но напряжение все равно сгущалось.

Единственным позитивным результатом неудачного пуска в Баренцевом море стал обогащенный некоторыми сленговыми словечками лексикон Министра обороны. «Попасть в кол» на языке ракетчиков – значит точно поразить цель.

Почему пристойный кол претерпел такую ужасную трансформацию, наверное, не смог бы объяснить и сам Министр. Мол, оговорился, – и все! Хотя любой психоаналитик связал бы эту оговорку с термином, которым Севрюгин обозначал провал контрольного пуска. Впрочем, сам виновник оговорки быстро поправился.

– То есть, конечно, в кол! Желаю попасть в кол! Кол, поняли!

Но и исправленное пожелание Министра прозвучало как-то двусмысленно.