Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В камине ярко полыхают дрова, языки жадного пламени, как оголодавшая стая волков, накинулась на сухие полешки и рвали их на части, заставляя трещать от боли, и вспыхивать алыми, кровавыми искрами, разлетаясь в разные стороны. За плотной занавеской, прикрывшей узкую бойницу, завывал беспощадный зимний ветер, всё же просачиваясь в комнатку, выделенную мне Его Величеством Моторогом Первым.

Две недели я здесь. И две недели провела в ясном сознании. И это всё благодаря не моей прозорливости и житейской хитрости, а маленькой пугливой девчонке, ставшей моей помощницей и имевшей добрейшее сердце.

Ко мне в услужение она попала случайно, на самом деле не Элла должна была обслуживать загадочную попаданку, а её злыдня тётка, но та неудачно упала и сломала ногу, а чтобы не потерять семейный доход, предложила временную замену – свою осиротевшую племянницу. Женщина бы и своего ребёнка отправила, вот только детей у неё не было, поэтому, дав взятку кому нужно, добилась, чтобы Эллу назначили ко мне.

Девушка исправно выполняла все свои обязанности, я относилась к ней, как к равной, ибо я человек другого мира и воспитана не как местные аристократки. Для меня все люди – равны, и для меня не существует высшей касты с голубой кровью. Элла быстро всё это поняла и в первый же вечер многозначительно покачала головой, не сводя своих больших глаз с моей тарелки, где дымилась аппетитная каша с кусочками мяса. Одновременно с этим из-за пазухи она достала большую мягкую булку и пододвинула ко мне, негромко прошептав:

– Лесса, вот повкуснее будет, – и одними губами добавила: – без зелья.

Мгновенно смекнув, в чём, собственно, дело, благодарно посмотрела на малышку, и с удовольствием съела ещё тёплый, сладковатый хлеб.

В который раз убеждаюсь, что мир не без добрых людей."

"Воспоминания об Элле пронеслись в моей голове, и я перескочила мыслями о человеке, с которым у меня завтра назначена встреча. Точнее, нам позволят встретиться, и при этом ограничат во времени.

Прижав колени к груди, прикрыла веки, и перед внутренним взором снова возник образ моего мужа. Лестер Джером Холстен приходил ко мне даже во сне. Время, которое я выделила ему для того, чтобы он нашёл выход из непростой ситуации, подходило к концу. И сердце сжималось в тревоге, я боялась, что получив своё, мужчина растворится, оставив после себя лишь шлейф горечи предательства.