Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– А где этот придурок? – Разбитое окно давало предварительную версию исчезновения узника, но ему нужны были объяснения.

Оля перевела дух и начала рассказывать про их отношения с Кулешовым:

– Он вообще-то придурок, но хороший. – Она улыбнулась, вспомнив о его ревности. – Я уверена, что он сейчас себе места не находит. Отелло, блин. Мы еще с ним в один детский сад ходили. Он и тогда придурком был. Представляете, предлагал девочкам потрогать свой «крантик» в обмен на то, что он потрогает их «персик». Ну, не придурок?

И тут Оля услышала какой-то странный звук.

Она замолчала и прислушалась.

– Игорь? Вы здесь?

В ответ молчание.

– Игорь? – чуть громче позвала Шевченко.

Может, устал ее слушать и пошел отлить?

– Игорь! – повторила она.

В следующий момент что-то упало на крышу туалета. Или кто-то?

– Помогите… – прошептала Оля и подняла голову вверх.

На крыше явно кто-то был. И этот кто-то был крупнее кошки или даже собаки. Она попыталась припомнить, когда в последний раз видела крупных собак, лазающих по крышам, но так и не смогла.

Она не видела на крышах даже маленьких собак. Это был человек!

– Помогите! – выкрикнула девушка.

И в этот же момент труба пронзила потрескавшийся от времени шифер и понеслась, отколов несколько щепок от сгнившего дерева, по направлению к голове Ольги.

– Помо… – Вместо последнего слога Шевченко услышала хруст ломаемых зубов.

Кровь наполнила рот, потекла по подбородку и закапала на оголенные ноги. Боль взорвалась яркой вспышкой, после которой наступила тьма.

Крик Шевченко прервал рассказ Пришвина о танцующем «пидармоте» (нет, Савельев определенно раньше не слышал от Кости подобного). Мужчины подскочили. Игорь побежал первым. Он винил себя. Навыдумывал чертовы правила, а за болтливой девицей не уследил.

«Признайся, ты побежал не на выстрел, ты убежал, чтобы не засунуть в эту сучку свой хер. Или лом?»

Он рванул дверь туалета, шпингалет отлетел и повис на одном шурупе. Игорь замер. Перед ним сидело нечто, напоминающее человеческое тело только окровавленным пальто, накинутым на плечи.

Голова девушки была закинута далеко назад, в рот входила двухдюймовая труба, шея раздулась, и из нее, словно занозы, торчали осколки костей и, кажется, зубов. Савельев подумал, что слишком откровенно пытается разглядеть, выходит ли из девушки другой конец там, внизу.

Маша вскрикнула за спиной. Там, где-то вдали. Игорь никого не замечал вокруг. Только он и она.