– Давайте выпьем кофе, уважаемый Абу-Салим, – устало сказал он. – И поговорим. Нам есть о чем поговорить.
Генерал, чуть помедлив, кивнул.
– Я знаю, о чем вы подумали, – улыбнулся министр. – Вам сварят кофе по-арабски. Полностью закипятят воду, и поэтому напиток будет иметь обожаемый вами горьковатый привкус. Мне его приготовят немного иначе.
Такая забота о госте требовала ответной вежливости, и генерал в подобающих выражениях попросил не уделять своей скромной персоне столько внимания. Он вполне обойдется стаканом простой чистой воды.
В ответ последовало искреннее возмущение высокого чиновника. Министр негодующе замахал руками и заверил генерала, что общение с ним доставляет ему истинное удовольствие и он готов временно отложить все свои заботы. Он даже сказал, что весь мир может подождать пятнадцать минут, пока не сварят кофе. Хороший кофе и хороший разговор этого стоят, не так ли? Генерал из уважения согласился с мудрой мыслью министра.
Оба собеседника слегка лукавили. Они говорили традиционные фразы, присматривались друг к другу, и каждый из них думал о своем.
Министр размышлял о том, годится ли генерал для выполнения очень щекотливой миссии и захочет ли он стать личным врагом русских. Быть врагом России – это хоть и не долгая, но очень ответственная, почетная и мужественная миссия… согласится ли Абу-Салим на непродолжительную мировую известность?"
"Абу-Салим немного нервничал, но держал себя в руках. Вот уже скоро будет три месяца, как его отряд находится на содержании турецких спецслужб.
После того как русские самолеты превратили в кучу обгорелого железа почти что все бензовозы генерала, с деньгами стало туго. Нечем было платить людям. И трое парней из Анкары с грязными вещмешками, битком набитыми долларами, появились как раз вовремя. И потом они появлялись всегда в срок, указанный генералом. Тогда Абу-Салим спас свой отряд от развала и даже сумел набрать новых бойцов. Но за все надо платить. Даже пятилетняя девочка знает о том, что нельзя брать конфету от чужих дядей на улице, потому что потом будет плохо.
Но у девочки есть выбор. А у генерала его не было. Он еще не догадывался, для чего его выдернули в Анкару из сирийской пустыни, над которой день и ночь кружат русские штурмовики, и поэтому был слегка настороже.
Фраза «а теперь давайте-ка рассчитаемся, уважаемый» никем, конечно, вслух не произносилась, но ее смысл прозрачно обозначал отношения этих двух очень воспитанных людей.
