Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Выражение лица его было сконфуженное, он то и дело недовольно покачивал седой головой.

- Эх, ребята, вам бы хоть месяцок военного лагеря… А то вот так сразу неумехами в бой – это ж сколько поляжет… - бормотал себе под нос ветеран.

Такие речи никому не придали бы уверенности, но, на счастье, их почти никто и не слышал. Потные красномордые мужики старательно махали топорами да вилами. Ухали и крякали, приседая. А иногда и падали на задницы, неловко поскальзываясь.

- Эй, толстый, ты так свою бабу по сраке шлепать будешь, а врага рубить надо, а не гладить! – рявкнул сержант, оказавшись рядом с Боришем.

Невезучий художник в ответ густо покраснел, но промолчал – перечить страшному одноглазому Яру себе дороже.

Однако Мишек приостановился и кашлянул. Воткнул вилы в землю. Он с детства не выносил несправедливость. Матушка говорила, потому что рос без отца – мало его в детстве пороли, вот и вырос непослушный. А сейчас за Бориша стало обидно – тот ведь старается как может, а его толстым обзывают.

Да еще и про баб что-то, но Бориш ведь не мальчонка какой, он взрослый мужик, женатый даже.

- Чего стал? Хочешь показать, как надо правильно? – Яр опередил Мишека, пока тот искал подходящие слова. – Толстый, отдай ему тесак!

Бориш послушно передал своё оружие Мишеку. Тот взял тесак, исподлобья взглянул на сержанта.

- Деревянную колоду рубить – не велика премудрость, - хмуро сказал Мишек, - только враг – не колода. Он на месте стоять не будет, да и сам, небось, в ответ стукнуть горазд.

- Ха! Яйцо курицу учит! – искренне удивился Яр. – А ты, видать, смышленей прочих? И ведь дело говоришь, малец! Выходи-ка сюда."

"На «мальца» Мишек еще сильнее обиделся, но выйти против самого Яра Глаза не решался. Это уж совсем надо было страх потерять или ума лишиться. И неважно, что сейчас в руке Яра не настоящий меч, а просто дубинка – ему и хворостины хватит, чтоб до полусмерти отметелить.

- Давай-давай! – поторапливал сержант. – Если и боязно – это ничего.

Лучше сейчас перебздеть, потом в настоящем бою смелее будешь.

Тело Мишека словно одеревенело – ноги и руки не гнулись, но хотя бы коленки не дрожали – и то ладно. На него смотрели сейчас все вокруг: Бориш со страхом и сочувствием, Шмелек с удивлением, приоткрыв рот, прочие мужики по-разному: кто с интересом, а кто безразлично, просто радуясь минутной передышке, которую дал им Мишек.

Конечно, настоящего поединка с Яром не вышло.