Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Всплеск был мягче, чем на моём имени, но ощутимый — как лёгкая волна, прокатившаяся по каменным стенам зала и она продолжила произносить клятву:

Клянусь перед Эхо, пред лицом неба и земли, и пред памятью предков моих, принадлежать тебе, Аристарху, отныне и во веки веков."

"Клянусь отдать тебе верность нерушимую, в час мира — быть твоим советом, в час битвы — твоим клинком, в час тьмы — твоим светом, в час испытаний — твоей опорой.

Обещаю хранить жизнь твою, блюсти честь твою, оберегать кровь твою, яко свою, и стоять меж тобою и всякою бедою, что осмелится коснуться тебя.

Клянусь, что рука моя не поднимется на тебя, слово моё не обернётся ложью, а сердце моё не уклонится от пути твоего.

Да будет дыхание моё — твоим дыханием, сила моя — твоей силой, и Эхо моё — твоим Эхо, доколе я жива.

И если изменю тебе делом, мыслью или духом — да отвернётся от меня Эхо, и да паду я во тьму, без имени и рода.

Я видел, как её Эхо становилось всё ярче, плотнее. Оно уже не просто тянулось ко мне — оно вплеталось в моё, оставляя отпечаток, который невозможно стереть.

Она не клялась роду. Она клялась мне. И теперь, что бы ни случилось, эта связь останется.

А потом всё стихло. Лишь наши дыхания нарушали тишину.

И в этой тишине я почувствовал, как Эхо фиксирует клятву — глубоко, необратимо. Словно печать опустилась сразу и на меня, и на неё, вписав эту связь в саму ткань источников. Воздух в груди стал тяжёлым, я задержал дыхание и понял: сейчас нельзя ни двигаться, ни говорить.

Эхо принимало клятву.

Оно тянуло невидимые нити куда-то далеко, за пределы зала, далеко за стены замка, за города и земли, к самому горизонту. Я знал — оно вписывает её слова в себя, в свой вечный шёпот, чтобы где бы мы ни оказались, эта клятва оставалась неоспоримой.

Только когда волна силы прошла, отпустив нас обоих, я медленно выдохнул.

Клятва была вписана в сам мир.

Теперь настала моя очередь.

Я распрямился, сохранив ладонь на её груди, и произнёс, чётко, без колебаний, с тем уважением, которого требовал этот момент:

— Я, Аристарх, принимаю твою клятву.

В тот же миг воздух дрогнул. Словно само Эхо ответило нам — лёгкий, но ощутимый удар силы разошёлся по залу, как тихий взрыв, и исчез, оставив послевкусие озона в дыхании. Я почувствовал, как невидимая печать смыкается с обеих сторон — она дала, я принял, и мир это услышал.

Теперь, где бы мы ни были, Эхо всегда будет знать: эта клятва существует. И она не может быть нарушена.

В зале повисла тишина.