Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Яков на мгновение замолчал, затем добавил: — И, к слову… сегодня и вам исполнилось семнадцать. Поздравляю с днём рождения, господин.

— Спасибо, — коротко ответил я.

Чужие поздравления всегда звучали для меня неловко. Особенно сейчас, когда вспоминаешь, что в прошлом мире умер в свой день рождения. Там — смерть, здесь — очнулся после отключки и проспал почти весь свой день.

— Разрешите, я продолжу, — Яков вернул разговор в деловое русло. — Я упоминал о ней во время казни, когда сказал, что у него ничего нет, кроме сестры.

По закону, после казни предателя она переходит в распоряжение рода.

— Понимаю. Что с ней планируется?

— Она только что окончила обычную школу и поступила на экономический факультет. Её придётся отправить в Академию, скорее всего вместе с вами. Но она не должна знать, что Сергей жив. Слишком велик риск, что церковники выйдут на неё даже там.

Я прищурился. Яков уже говорил мне, что Милена поедет с нами. Стоп… выходит, ей тоже семнадцать? Или шестнадцать? А может, она старше?

— Подожди, — я повернулся к Якову.

— Милене столько же, сколько и мне?

— Семнадцать, — подтвердил он. — Уже три месяца.

Я тихо хмыкнул. Лицо у неё молодое, привлекательное, но по фигуре и выправке не скажешь, что семнадцать. Хотя свежий воздух и магия делают своё дело. И тут в голове снова всплыло слово «Академия». Мысль об этом месте вернулась неожиданно, как неприятный привкус.

Учиться я хотел, но сомневался, что там смогут дать что-то ценное. Я вижу Эхо иначе, чем большинство. Единственное, что оправдывало поездку, — возможность пользоваться библиотекой Академии вместо покупки книг.

Я почти уверен, что там найду больше полезного, чем на самих лекциях. Но три года вдали от дома, в Москве, усложнят управление родом и финансами. А сейчас роду нужны развитие и экономический рост, а не глава, который уехал учиться.

— Завтра хочу выехать на завод, — произнёс я, наблюдая за тем, как Яков поправил манжет. — Тот самый, что принадлежал роду. Хочу увидеть всё своими глазами.

— Осмелюсь предположить, молодой господин, — отозвался он ровно, — что там вас ждёт разочарование.

— Возможно. Но я просмотрел договор. Там чётко указано: если завод признают разрушенным — повреждено не менее сорока пяти процентов зданий и утрачено восемьдесят процентов первоначального оборудования — он возвращается прежнему владельцу. И «нашим» оборудование считается только в случае, если оно идентично изначально установленному. На момент передачи всё было в порядке, есть акты приёмки.