Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У меня таких нагрузок на участке, даже во время карантина, не было. Старалась взять передышку, но Леший запястья моё в стальные пальцы заключил и не отпускал. Пришлось из последних сил за ним двигаться, потому что слово ему боялась сказать. Уж больно страшный.

А когда до дома дошли, я уже собиралась остановиться, чтобы отдышаться и пойти на кровать рухнуть, а Лёшка меня дальше удумал тащить. Я повисла на его руки, ногами в траву упёрлась.

– Куда? – испуганно взвизгнула я.

– Наказывать буду, – отозвался псих.

"– Что?! – возмутилась я и стала сопротивляться. – Это тебя за похищение наказать надо! Так с женщинами не поступают!!!

– Правильно. Их избивают, унижают, обзывают, а они ещё десять лет спокойно в браке состоят, – ядовито парировал Лёшка.

– Урод!!! – я пыталась освободить свою руку и совсем перестала идти, упав на землю. А Леший, как мешок с цементом, тащил меня сквозь траву к старым постройкам.

С ног моих слетели тапки, руки заболели от такого насилия. И я стала отчаянно кричать, без слов.

Звать на помощь бесполезно, материть Лешего опасно.

Сараи покосившиеся, а между ними в пень вбит топор. У меня истерика. Я подтянулась и зубами вцепилась в Лёшкину руку.

А он только зубы стиснул и сквозь них прорычал. Как игрушкой, мной покрутил и взвалил себе на плечо. У меня голова кругом, пульс зашкаливает.

Я закричала от очередного потока страха, до хрипа в горле, когда этот Леший стал по лестнице вверх меня тащить на какой-то сарай.

Надо отдать должное мастерам, кто такую надёжную лестницу делал.

Вес у нас с Лёшей скорей всего около двухсот килограмм, а поперечные палки не сломались.

– Посиди-ка, засранка! – натужно рыкнул Леший и швырнул меня на крышу сарая.

Я прокатилась по, раскалённому на солнце, рубероиду и села, приходя в себя.

Сердце бешено колотилось в груди. Не в том теле я и не в том возрасте, чтобы такие выкрутасы переживать, а тем более прощать.

Гад убрал лестницу, оставив меня на крыше.

Оглянулась. Вся деревня, как на ладони. Чисто поле с торчащими гнилыми постройками.

Река чудесная. И скорей всего в ней вода уже тёплая, нужно будет искупаться. И бесконечной сферой, раскинулся над этой землёй ярко-голубой небосвод.

Одна часть меня ничего плохого не видела, в том, чтобы остаться здесь на время. А дргуая – истеричная, металась и пыталась вырваться на свободу. Какую свободу, я толком не понимала. Действительно, что в городе делать?

Хотя я же мечтала уволиться и переехать в посёлок. Дела есть.