Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Прости, выпить вместе кофе не предлагаю — тороплюсь. Увидемся.

Я проводила ее хмурым взглядом и решила, что еще одна подобная выходка, и я припру ее к стенке прямым вопросом — что не так. Не то чтобы я ужасно дорожила наметившейся когда-то дружбой, просто не люблю недосказанности."

"Внезапно у меня зазвонил телефон, и взглянув на имя звонившего, я не сразу поняла, что именно чувствую. Что-то среднее между щемящей тоской, грустью и острым чувством вины. Все то, что я чувствовала всегда, когда звонила она.

Отойдя к окну, нажала «принять вызов».

— Привет, мам.

— Здравствуй. Я, наверное, невовремя, да? У тебя, наверное, урок…

— Лекция, мам, я в университете работаю, а не в школе.

— Да, да, конечно, именно так я и хотела сказать… — и немного помолчав: — Геля, а ты не могла бы приехать?

— Приехать?

Признаться, ее просьба сбила с толку и немало удивила.

Хоть мама и растила меня одна, и до моего отъезда в Питер мы проводили очень много времени вместе, в нашей маленькой двухкомнатной квартире, но мы никогда не были по-настоящему близки.

Я никогда не делилась с ней сокровенным, мы не беседовали взахлеб обо всем на свете, да и огромной любви между нами, положа руку на сердце, не было. Может, потому что мама, и так по натуре своей излишне требовательная и малоэмоциональная, после ухода отца совсем растеряла остатки тепла и нежности. Она очень много вкладывала в мое воспитание: как правильно держать осанку, как стоит себя вести в обществе, учила культуре речи и всему остальному, что должна знать и уметь «настоящая женщина», но увы, делала это без материнской любви.

Ну или намеренно это скрывала. Она крайне редко обнимала и целовала меня, практически никогда не хвалила и много критиковала, даже когда я закончила школу с золотой медалью, все равно нашла к чему придраться.

А уж когда узнала, что я влюбилась в Питере, да еще в кого… практически отреклась. Мы почти совсем перестали видеться и даже созваниваться, по ее инициативе.

Ведь я ее «разочаровала».

Последний раз мы встречались весной, в марте, а созванивались два с половиной месяца назад.

Меня угнетало это — ведь единственный родной человек, но когда-то она незаслуженно наговорила мне столько неприятных слов, что до сих пор на душе оставался осадок, с которым я ничего не могла поделать.

И вот вдруг она внезапно зовет меня приехать.