Name: Его моя малышка
Author: Елена Лабрус

Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Даже то, что малышка родилась недоношенной, но неожиданно крупной и крепенькой, скорее расстроило, чем обрадовало мать. Молоко пропало уже ко второму месяцу. И тогда её слёзы в подушку и усталость от постоянного недосыпа сменились неуравновешенностью и алкоголем.

Менялись няньки. Менялись клиники и специалисты. Менялось её настроение: от неожиданного веселья с грандиозными вечеринками, что словно устраивала прежняя Лиза, та, которой она была до беременности: тусовочная, клубная, до кончиков ногтей светская, живая, озорная; до полной апатии и глухого равнодушия ко всему, вялого и дремотного истощения.

Не менялось только одно: Лиза была несчастна.

И может это была затянувшаяся послеродовая депрессия, как наперебой говорили ему врачи. А может, некоторые женщины не созданы для материнства, как сказала ему тёща, для которой её Лизонька до сих пор была маленькой болезненной девочкой.

Но свою дочь её Лизонька так и не полюбила.

Хотя, чего греха таить, жену Гомельский тоже не любил.

Он понял это когда родилась Диана.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 5. Роман

Дочь. Этот живой комочек в нарядных пелёнках в одну секунду стал для Романа всем. А те жалкие подобия чувств, что он испытывал к жене, на фоне этого всепоглощающего, безграничного, негасимого померкли как фальшивые бриллианты. Там были и престижность, и самолюбие, и холодный расчёт. Правда была когда-то среди этих блестящих «камешков» и искренняя влюблённость.

А ещё из настоящего остались жалость, сочувствие, привычка, озвученная при замужестве клятва, обещание, данное её отцу, общие дом и быт, её молодость, красота, скверный характер и благодарность.

Благодарность за это подаренное ему чудо в кудряшках."

"Только ради дочери он терпеливо и сносил все капризы жены: её раздражительность по пустякам, её грандиозные проекты, к которым она остывала так же быстро, как и загоралась, бесконечное отсутствие секса, а ещё мнительность и приступы маниакальной ревности, когда с рвением натасканной ищейки она обнюхивала каждую его рубашку.

Но это когда не пила.

А когда пила, его Лизонька становилась милой, послушной, бесстрашной, а ещё ему даже перепадало. Иногда. Но зато какой это был секс!

Почему-то глядя, как Лиза по старой памяти кокетничает с Моржовым, надираясь шампанским, именно один из таких моментов Роману и вспомнился.