Его моя малышка читать онлайн

Резко выпрямилась, но в этот миг почувствовала не угрозу уплывающим из рук, призрачно поманившим её деньгам, в ней проснулось нечто большее — честь и достоинство врача, ответственность руководителя и даже патриотизм в отношении собственного роддома.

— Вы на что это намекаете? — опёрлась она рукой на стол лицом к Гомельскому. — Думаете, раз у вашей жены проблемы со здоровьем или она теперь не может иметь детей, так это мои врачи виноваты?

Роман посмотрел на неё с удивлением: так вот что её беспокоит?

Врач посмотрела на него не моргая, явно решая в уме трудную задачу: не сболтнула ли она лишнего.

Но тут в дверь вошла пресловутая Таня, безликая в своей больничной униформе, но как опознавательный знак: конопатая, юная и нескромная. Но плевать было Гомельскому на её взгляд, откровенно его раздевающий, куда больше его интересовала папка, что она принесла.

— Ну давайте посмотрим, чем же мы перед вами так провинились, — открыла её главврач, отослав оглянувшуюся в дверях Таню. — Так, так, так. Двадцать пятое апреля.

И в прошлом году это был у нас…

— Выходной, Наталья Валентиновна. У вас был выходной, — подсказал Гомельский устало. — Вы появились здесь только через сутки, впрочем, как и я. Добирался с Женевы, можно сказать, на перекладных. И в Женеве был дождь, ветер, ливень. А здесь жара. Пыльно. Душно. Вы прямо с дачи. Нервная. ЧэПэ.

— Да, да, да, — закивала она, листая тонкую папку. Но к его разочарованию, её содержимое Гомельский выучил за ночь наизусть. — Двадцать пятое. Смерть ребёнка. Неприятная история.

Что? Он приподнялся в стуле. Его словно шарахнуло током.

— Смерть? Вы говорили: кесарево, очень сложный случай."

"— Это у вас кесарево, — вздохнула она, не заметив, как его закоротило. — А у меня кроме вас целый роддом. Да, случается, и такое в нашей работе, увы. А там роженица была возрастная, а беременность первая. И ребёнок вроде доношенный. И восемь баллов по шкале Апгар поставили, а потом раз, — листнула она страницу, не глядя, — и остановка дыхания. А, когда кинулись, уже и сделать ничего не смогли.

Халатное бездействие, — скривилась она, — как же. Но что было то было, и за тот случай мы своё наказание уже понесли. Весь роддом и премии лишили, и наслушались от начальства во, — провела она по горлу рукой, — что такую патологию пропустили. И комиссия за комиссией весь год, — махнула она рукой. — Но мы же не боги. Это там: бог дал, бог взял. И если кому суждено жить, тот выживет. И тем более мне обидно, что вы, Роман Евгеньевич, с претензиями.