Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я видела многих пресмыкающихся перед чужой силой и властью сыновей достойнейших и уважаемых семей. После трапезы я проводила гостя, и мы договорились, что созвонимся в ближайшее время. А теперь, мне предстоял разговор с отцом.

– Марта, мне не нравится, что он приходит, когда меня нет дома и дело даже не в нём. Ты молодая красивая и к тому же небедная девушка. Оставаться наедине в пустом доме с молодым человеком… Не дело это. Если ты и дальше собираешься с ним встречаться, то давай уж как-то, чтобы я был дома. – Это было так похоже на отца и если перефразировать, то смысл был в том, что если уж и хочешь заниматься сумасбродством, то уж лучше в моём присутствии.

– Я услышала тебя, пап. Скажи, а почему ты всё же вернулся раньше? – Спросила я, попав в распахнутые для меня объятия. Не мог он долго на меня злиться.

– Назовём это интуицией. Я почуял, что моя дочь мается от скуки. Не надо лгать мне Марта, я тебе не враг. Присмотрись к нему получше – мой тебе совет.

– И ты присмотрись, глядишь, что-нибудь, да увидишь.

– Промурлыкала я."

"– Я уже увидел, что он нищеброд. Это конечно не аргумент для тебя, но будь он неплохим парнем, я бы смирился. Но ты ведь не живёшь романтическими иллюзиями? Ещё нет, Марта? – Отец видел меня насквозь.

– Я не знаю, пап. Он мне нравится, пока на этом всё. – Пожала я плечами.

– Вот и не пытайся создать сама себе образ эдакого Робин Гуда из обычного голодранца. – Довольно резко сказал отец.

– Ты ж его совсем не знаешь! – Встала я на защиту.

– А ты знаешь?! – Воскликнул папа.

– Я уже ознакомился с его личным делом: гол как сокол.

– Ты только о деньгах и думаешь! – Ответила я.

– Я думаю, зачем такой девушке как ты, такой молодой человек как он, когда есть столько других, более достойных.

– Это смотря кто и чем измеряет эти самые достоинства… – Наверное, мы с отцом оба ошибались. Если бы он так не нападал на него, я бы так рьяно не защищала. У меня всегда было обострённое чувство справедливости, я терпеть не могла, когда незаслуженно кого-то обижают.

Папа ещё в детстве называл меня защитницей сирых и убогих. Может, он и прав, да нет, наверняка прав. Мы могли бы спорить бесконечно, если бы нас не прервал телефонный звонок.

– Алло! – Ответила я, радуясь, что могу с чистой совестью не продолжать этот бессмысленный спор.

– Здравствуй, Марта, это Павел. Я имел честь обедать у вас, и ты пообещала мне портрет. – Так вот, кто мой спаситель. Отец вопросительно изогнул бровь.

– Рада слышать тебя, Павел.