Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но голос исходил из мрака? Почему он в противоположной стороне от света?

Куда теперь? Туда, где тепло, или туда, где кажется что нет ничего, кроме зависшей в воздухе фразы?

“Не оставляй меня во тьме…” — О, Боже, это голос Саймона, он где-то здесь, я нужна ему. Нужно бежать на голос, срочно бежать…

Шаг, и мне показалось, что я чувствую, как мои лёгкие наполняются кислородом. Рывок, и ощущение боли пробило по всему телу. Ещё рывок, и мои глаза открылись. Я в тёмном помещении, чьи очертания сложно разобрать от рези в глазницах.

Блять, как же больно…

Такое чувство, что грудную клетку раздробило на части. Пытаюсь пошевелить рукой — не получается… Еле поворачиваю голову, чтобы убедиться в том, что руки у меня на месте.

На запястье цепочка с иконой Святого Христофора…

Саймон?

Я слышу скрип двери, а затем крик. Незнакомая женщина бежит ко мне сломя голову, она будто знала, что я открыла глаза. За ней в помещение врывается мужчина в больничной форме.

— Она пришла в себя, она пришла в себя, — несдержанно плакала незнакомка.

Я не понимаю, кто это? Мне вообще сложно собрать мысли… А врач уже светит мне фонариком в глаза, будто мне и без того легко держать веки открытыми.

— Сара, ты меня слышишь? — спрашивает доктор. Не знаю, что сделать, чтобы он понял, что слышу. Он повторяет вопрос, и я моргаю. — Миссис Стелс, прошу, выйдите, нам нужно провести несколько тестов. — Это мама Саймона? Что она здесь делает?

***

8 ноября 2007 года.

Вчера я больше всего боялась уснуть… Боялась того, что потом не смогу открыть глаза. Это так страшно — осознавать, что ты можешь потеряться там, где живым не место. Однако доктора меня не спрашивали, когда вводили в вену успокоительное. Я даже не дождалась прихода мамы. И поэтому увидела её только сегодня утром. Мои глаза почти забыли её за одиннадцать долгих дней. Она будто постарела на несколько лет. Моё сердце чуть не вырвалось наружу, когда самый родной человек вошел в мою палату.

Мама старалась держаться и не реветь, ведь врачи предупредили её, что мне нельзя волноваться. Мой хрупкий организм ещё далёк от того, чтобы внушать доверие медикам.

Мне хотелось её обнять, сказать, что я её люблю. Но грёбаная трубка в моей глотке и полное бессилие не позволили мне этого сделать.

Сейчас я жду, когда настенные часы в моей палате пробьют 16 часов 00 минут. Ведь именно в это время ко мне должны прийти Майкл и Саймон.