Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Эти простые истины Наталья Аркадьевна помнила всегда, но жизнь оказалась другой, жизнь подчинялась не прописным истинам, а своим собственным, и сразу пришлось сталкиваться, бороться, терять позиции, потом их завоевывать, и сейчас, глядя на сына, который с восторгом рассказывает о своих впечатлениях, Наталья Аркадьевна все время думала о своем, будничном, и ей вспоминался молодой Степан Семенович, который вот так же эмоционально ей рассказывал о случаях из своей практики, а за всем этим восторгом пряталась зарождающаяся любовь, и именно она первая отвела взгляд и разговор наполнился каким-то особенным смыслом, а реальный смысл сказанного уходил куда-то на второй план, и Наталья Аркадьевна помнила, что когда вышла после той встречи со Степаном Семеновичем на улицу, у нее как будто перед глазами был туман, – она вспомнила лицо этого интеллигентного мужчины в очках, и слышала его резкий голос, но не помнила ничего из того, что он ей говорил.

И вот сейчас так похожий на отца сын сидит рядом, а Наталья Аркадьевна, как и тогда в юности, не слышит ничего, а вспоминает и сравнивает, и главная мысль: «Как Андрей похож на отца».

Неожиданно зазвонил телефон. Андрей сорвался с дивана, и Наталья Аркадьевна по порывистому движению сына поняла, что он влюблен. Она слышала отголоски разговора и уже примирялась с мыслью, что ее Андрюша влюбился, и эта мысль ее оскорбляла, как будто она что-то теряла, как будто кто-то посторонний вторгается в ее жизнь, и ей стало грустно от этих мыслей, и она ушла к себе.

Глава 4"

"А разговор по телефону был самый общий: «Ты где? Ну да. А когда? А скоро? Сообщи, когда приедешь. Ну пока». Андрей бросил трубку и прыгающей походкой пошел к себе разбирать вещи. В комнате был такой беспорядок, что у него отпала всякая охота его нарушать. Он плюхнулся на диван, положил руки под голову и стал мечтать, глядя в потолок. Так пролетело минут пятнадцать, и за это время все его лето отрывками промелькнуло перед глазами, и только картины близости с Галей привлекли его внимание, и он стал их вспоминать в мельчайших подробностях, и когда доходил до самых тайных мест, все его тело наполнялось непонятной силой и волны счастья пробегали по нему.

Андрей встал, начал ходить по комнате, и сладкая истома погружала снова его в мечты самые дерзкие, и он опять ничком падал на диван. Это было продолжением одной из его жизней, и он ее никак не называл для себя, но понимал, что его жизнь становится другой, и он с радостью к ней привыкал.